Шпионка для ректора

18.

Десять лет назад. Арвенхольм.

Третий курс принес с собой не только смену красной мантии на цвет морской волны, символизирующий гибкость и адаптацию, но и фундаментальный сдвиг в ее отношениях с профессором Торном. Теперь она была не просто его ассистенткой, проверяющей тесты. Она стала его соисследователем.

Их проект родился из разрозненных заметок на полях его старых работ и ее собственных, все более уверенных наблюдений. Они изучали феномен, который Кассиан в своих черновиках назвал "Пробужденная магия" — древняя, неструктурированная сила, дремавшая в самых основах мироздания, которую при определенных условиях можно было "разбудить", придав ей форму. Это была рискованная, пограничная с запретными областями тема, и именно поэтому он доверял ее лишь ей.

Их дни теперь были еще длиннее. Стандартные лекции, ее собственные занятия, а затем — долгие часы в его кабинете. Комната преобразилась. Помимо стопок бумаг, ее заполнили странные аппараты, тихо потрескивающие сферами сконцентрированной энергии, и древние артефакты, принесенные из закрытых хранилищ.

Однажды поздним вечером, когда за окном давно погасли огни Арвенхольма и остался лишь тусклый свет двух магических ламп на столе, Алисия боролась с усталостью. Перед ней лежал манускрипт на забытом наречии, испещренный схемами энергетических потоков, которые ей приходилось мысленно переводить и сверять с их собственными расчетами. Буквы поплыли перед глазами, сливаясь в причудливые узоры. Тепло от лампы, монотонное жужжание одного из приборов и низкий, ровный голос Кассиана, читавшего вслух отрывок из другого фолианта, действовали на нее как колыбельная.

Она не заметила, как ее веки сомкнулись, а голова опустилась на прохладный пергамент.

Очнулась она от странного ощущения тяжести и тепла на плечах. И от тишины. Жужжание прибора прекратилось, Кассиан перестал читать. Она медленно подняла голову, с трудом фокусируя взгляд.

На ней лежал его плащ — длинный, из плотной темной шерсти, отороченный мехом. Он был тяжелым и невероятно теплым, и от него пахло им — чернилами, старыми книгами и той острой, электрической нотой его личной магии. Это был тот самый плащ, символ его статуса и власти, который она бессчетное количество раз видела на его плечах.

Сердце ее пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Она метнула взгляд в его сторону.

Он стоял у своего стола, спиной к ней, поправляя пламя в камине длинным кочергой. Казалось, он был полностью поглощен этим занятием. Но она увидела. В ту долю секунды, когда она открыла глаза, она успела поймать на себе его взгляд. И выражение его лица было… незнакомым. Никакой привычной строгости, никакой аналитической отстраненности. Оно было мягким. Нежным. В его глазах читалась простая, человеческая забота. Такая, какой мужчина может смотреть на спящую женщину, которую боится разбудить.

Он повернулся, и маска профессора была водворена на место, но трепет в воздухе остался. Он подошел к ее столу.

— Вы замерзли, — произнес он, и его голос прозвучал чуть глубже, чем обычно. — В камине пламя угасало.

Она сидела, не в силах пошевелиться, сжимая в пальцах грубую ткань его плаща. Его тепло обволакивало ее, согревая куда сильнее любого огня.

— Я… я не заметила, — пробормотала она, чувствуя, как горит лицо. — Простите, профессор. Это непрофессионально.

— Усталость — не преступление, Алисия, — сказал он, и ее имя, впервые произнесенное им без формального "мисс Варден", прозвучало в тишине комнаты как самое сокровенное заклинание.

Он остановился так близко, что подол его мантии касался ее колена. Он смотрел на нее, и в его серебряных глазах она видела отражение пламени и свое собственное перепуганное лицо. Напряжение, годами копившееся между ними, стало в этот момент осязаемым. Оно витало в воздухе, густое и сладкое, как запах старого вина и пыли с пергаментов. Оно было в немом вопросе в его взгляде и в ее собственном предательском желании подняться и стереть ту последнюю дистанцию, что их разделяла.

Его рука непроизвольно поднялась, как будто он хотел коснуться ее щеки, провести по ее волосам, сбившимся от сна. Алисия затаила дыхание, все ее существо замерло в ожидании.

Но его пальцы лишь легонько щелкнули, и магическая лампа на ее столе вспыхнула чуть ярче.

— На сегодня достаточно, — его голос вновь обрел привычную твердость, но в нем слышалась хрипотца. — Идите отдыхать. Завтра нам предстоит сложный день.

Он отвернулся и снова подошел к камину, демонстративно погрузившись в созерцание огня, давая ей время прийти в себя.

Алисия медленно, словно во сне, встала. Плащ все еще лежал на ее плечах, неся в себе его тепло и его запах. Она не стала его снимать.

— Спасибо, профессор, — тихо сказала она, направляясь к двери.

— Кассиан, — прозвучал его голос у нее за спиной, тихо, но четко. — В нерабочее время… вы можете называть меня Кассиан.

Она не обернулась, только кивнула, понимая, что не сможет вынести его взгляд сейчас. Она вышла в холодный коридор, но ее всю согревало изнутри. Она шла к своему общежитию, закутавшись в его плащ, и мир вокруг казался иным. Не таким строгим и враждебным. В нем появилась тайна. Тайна, пахнущая старыми книгами, дымом камина и его плащом.

В тот вечер она поняла, что их общее исследование касалось не только "Пробужденной магии". Оно касалось их самих. И тот первый, невероятно нежный жест — его плащ на ее плечах — был первым шагом в неизведанное, куда более опасное и захватывающее, чем любые древние манускрипты.