Шпионка для ректора

19.

Атмосфера вокруг Лины Вран сгущалась с каждым днем. После лекции Торна и ее неуместно умного ответа, на нее стали смотреть не просто как на странную новенькую, а как на выскочку. Шепотки в столовой, колкие замечания на переменах, нарочито громкий смех, смолкавший, когда она проходила мимо. Даже Эмили, хоть и держалась дружелюбно, иногда смотрела на нее с нескрываемым любопытством и легкой завистью.

Алисия чувствовала, что с каждым днем привлекает к себе все больше внимания. И внимание это было опасно. Оно выставляло ее на всеобщее обозрение, делала мишенью. Нужно было срочно создавать видимость обычной, усердной студентки, которая ничем, кроме учебы, не интересуется. И лучшим местом для этого была библиотека.

Переступив порог Главной библиотеки Академии, ее, как и всегда, охватила знакомая волна магического гула. Но на этот раз к нему примешалось нечто иное — тяжелый, сладковатый запах старой бумаги, воска и пыли, который ударил прямиком в память. Воздух здесь был другим — не шумным и хаотичным, как в общежитии, а густым, состоящим из знаний и… ее собственном прошлом.

Она медленно прошла между высокими стеллажами, ее пальцы скользнули по корешкам фолиантов. Казалось, с каждой книгой была связана какая-то история. Вот здесь, у этого стола, они с Кассианом сидели допознад, споря о резонансных полях. Он тогда доказывал свою теорию, а она, вся во внимании, ловила каждое его слово, чувствуя, как ее собственный дар откликается на его логику.

— Ты видишь, Алисия? — говорил он, его глаза горели в свете магической лампы. — Магия — это не просто сила. Это симфония. И твой дар — это абсолютный слух, позволяющий тебе слышать каждую ноту.

Она моргнула, отгоняя наваждение, и двинулась дальше, к каталогам. Ей нужно было найти хоть что-то об архитектуре Академии, о старых подвалах. Но ноги сами понесли ее вглубь, к тому самому дальнему залу, где стояла та самая дверь из Поющего Дуба.

Двери сейчас не было видно — ее скрывал высокий стеллаж с рукописями. Но Алисия знала, что она там. Она почувствовала ее. Тот самый тихий, печальный шепот, что когда-то довел ее до слез. Теперь он звучал приглушеннее, будто присыпанный пеплом времени, но все такой же пронзительный.

Она прислонилась к холодному камню стены, закрыв глаза, и позволила волне воспоминаний накрыть себя с головой.

Вот они, украдкой взявшись за руки, бегут сюда по ночному коридору, давя смех. Вот он, Кассиан, не ректор, а просто ее Кассиан, прижимает ее к этой самой стене и шепчет что-то на ухо, от чего по коже бегут мурашки. Вот они сидят на полу, спиной к стеллажам, и он читает ей вслух древний трактат, а ее голова лежит у него на плече. Она чувствовала тепло его тела, слышала ровный стук его сердца, вдыхала его запах — смесь пергамента, магии и чего-то неуловимого, что было просто им.

Это было так ярко, так реально, что у нее заныло внутри. Острая, физическая боль утраты сжала горло. Она снова стала той двадцатидвухлетней девушкой, которая верила в любовь, в будущее, в него. Которая была готова отдать за него все.

А потом… потом пришел холод. Его ледяной взгляд. Слова, которые резали больнее любого ножа. "Ты наивная дура". И ее побег. Темная дорога, страх и осознание того, что ее мир рухнул.

Она открыла глаза, и библиотека снова стала просто библиотекой — огромной, холодной и полной призраков. Слезы подступили к глазам, но она с силой сглотнула их. Нет. Она не позволит себе это. Не здесь. Не сейчас.

Она резко оттолкнулась от стены и направилась к каталогам, ее походка была твердой и решительной. Боль была роскошью, которую она не могла себе позволить. Тоска по тому, что было, не должна мешать тому, что должно быть сделано.

Она нашла нужный раздел и с деланным энтузиазмом принялась листать фолианты по истории архитектуры, делая заметки на пергаменте. Она улавливала на себе взгляды других студентов и даже пары библиотекарей. Хорошо. Пусть видят, что Лина Вран — прилежная ученица, которая все свободное время проводит за книгами.

Но внутри все кричало. Она смотрела на строки, описывающие древние фундаменты Академии, а видела его лицо. Она проводила пальцем по схемам подвалов, а чувствовала призрачное прикосновение его руки.

Библиотека, когда-то бывшая ее убежищем, стала залом пыток. Каждая пылинка, витающая в воздухе, каждое эхо старого заклинания, вплетенное в стены, напоминало ей о том, что она потеряла. И о том, что человек, разбивший ее сердце, возможно, был не просто предателем, а настоящим монстром, калечащим своих учеников.

Она собрала свои заметки и вышла из библиотеки, чувствуя себя совершенно опустошенной. Она создала нужный образ. Но цена этому оказалась слишком высокой. Она снова прошла по всем кругам своего ада, и на этот раз без надежды на спасение. Оставалась лишь ярость. И необходимость идти до конца.