Шпионка для ректора

27.

Учеба продолжалась, превратившись для Алисии в изматывающий марафон на два фронта. С одной стороны — необходимость играть роль невзрачной и не самой способной студентки, терпеть насмешки и выдерживать пристальное внимание Торна на дополнительных занятиях. С другой — ее настоящее дело, расследование, которое медленно, но верно обрастало новыми загадками.

После шокирующей встречи с изможденными студентами в подвалах и странного поведения Элдрика Когнесса, ее детективный инстинкт работал на полную мощность. Она начала замечать детали, невидимые для обычного глаза. И главным ее инструментом по-прежнему оставался дар.

Она научилась фильтровать шум. Отсеивать громкие, яркие, но чистые эхо обычной студенческой магии — вспышки нетерпения на лекциях, радостные всплески на переменах, ровный гул концентрации в библиотеке. Она искала другое. Слабые, фоновые, почти заглушенные аномалии.

И она начала их находить.

Сначала в столовой. Парень с третьего курса, один из тех, кого в Академии считали подающим надежды, проходил мимо ее стола. Его аура была сильной, но на ее однородном фоне Алисия уловила крошечный, едва заметный изъян. Не трещина, не разрыв, а скорее шрам. Как будто в его магическую сущность вшили чужеродную нить, которая уже прижилась, но все еще ощущалась инородным телом.

Потом на лекции по защите. Девушка, оттачивающая щит, на секунду потеряла концентрацию, и ее барьер дрогнул. И в этот миг Алисия почувствовала тот же самый отпечаток. Тот же тип вмешательства. Тот же "почерк".

Это не были случайности. Слишком уж идентичными были следы. Это было системное, поставленное на поток воздействие.

В своей комнате, под покровом ночи, пока Эмили мирно посапывала, Алисия завела тайный дневник.

Студентов Алисия отмечала согласно цвету мантии — что было очень удобно, а для профессоров решила не придумывать ничего нового — даже если ее заметки найдут, расшифровать их будет ой как не просто.

Она писала не на пергаменте — его могли найти. Она использовала для заметок старый, провереный шифр, которому научилась еще в детстве — для постороннего он был скорее похож на множество сокращений слов, написанных неаккуратным почерком. И записывала Алисия свои наблюдения на полях своего учебника по истории магии, имитируя студенческие пометки.

"Синий. Шрам в области ментального фокуса. Стабилен, но отмечается повышенная агрессивность при обсуждении теории Торна".

"Красная. Шрам в канале стихийной магии. Проявляется как неконтролируемые всплески силы при усталости. Сегодня на алхимии чуть не взорвала колбу".

"Доцент Когнесс. Присутствует остаточный след того же воздействия, но более старый, почти зарубцевавшийся. Возможно, был одним из первых подопытных? Связь с его навязчивым интересом ко мне?"

Она выстраивала карту. Эти "шрамы" встречались у студентов разных курсов и факультетов. Объединяло их одно — все они считались перспективными. Теми, кого по слухам профессор "отбирал" для своих спецкурсов.

Но самое интересное открытие ждало ее там, где она его не ожидала — на одном из ее дополнительных занятий с Торном.

Он заставил ее работать со сложной магической конструкцией, имитирующей защитный барьер. Алисия, играя свою роль, намеренно делала ошибки, создавая точки напряжения.

— Вы искусственно создаете уязвимости, мисс Вран, — заметил он, наблюдая за ее работой. Его взгляд был тяжелым и проницательным. — Почему?

— Я… я не уверена, как правильно, профессор, — соврала она.

— Правильно — это значит чувствовать структуру изнутри, — сказал он, подходя ближе. Его собственная магия, мощная и сконцентрированная, обволокла ее конструкцию, и Алисия почувствовала нечто знакомое. Очень слабый, почти неуловимый оттенок в его магическом "почерке". Тот самый, что оставляли "шрамы" на студентах.

Они не были идентичны. Его воздействие было на порядки тоньше, изящнее, почти неотличимо от фона. Но принцип… принцип был тот же. Та же самая чужеродная "нить", вплетенная в магическую ткань. Только в его случае это выглядело не как грубый шов, а как искусное усиление, идеально встроенное в его собственную силу.

Ледяная догадка пронзила ее. Он не просто проводил эксперименты над другими. Он экспериментировал и над собой. Он был и архитектором, и первым подопытным этого ужасающего проекта.

Она едва не выронила магический фокус из рук. Ее бросило в жар, а потом в холод. Это меняло все. Это означало, что он не просто безумец, ставящий опыты на других. Он был фанатиком, верившим в свою цель настолько, что был готов рисковать собой. И это делало его еще более опасным.

— Вы сегодня особенно рассеяны, мисс Вран, — его голос вернул ее в реальность. — Неужели ночные бдения в библиотеке так истощают ваши силы?

— Нет, профессор, — прошептала она, снова опуская взгляд. — Просто… сложная тема.

Он не стал давить. Он просто смотрел на нее, и в его взгляде читалось странное сочетание подозрения и чего-то еще… почти одобрения. Как будто ее "борьба" с магией его забавляла.

Вернувшись в свою комнату, Алисия дрожащей рукой сделала новую запись в тайном дневнике.

"Ректор Торн. Носитель усовершенствованной версии воздействия. Интегрировано в собственную магическую матрицу. Стабилен. Контролируем. Цель экспериментов — не просто усиление, а полная перестройка? Создание нового типа магов?"

Она откинулась на подушку, глядя в потолок. Пазл медленно складывался, и картина возникала пугающая. В стенах Академии под предлогом "спецкурсов" и "отбора лучших" проводилась масштабная, тайная программа по модификации магической сущности студентов.

И во главе всего стоял человек, который не гнушался испытывать свои разработки на себе. Кассиан Торн создавал армию. Или нечто совершенно иное. Но ясно было одно — он калечил людей. И она должна была найти способ это остановить. Или, по крайней мере, выжить самой и выполнить контракт леди Дюран, чтобы спасти Миру и убраться из этого проклятого места насколько далеко, насколько это возможно.