Шпионка для ректора

32.

Вызов к ректору пришел на следующее утро. Сухой, официальный свиток, принесенный тем же помощником. В нем не было ни слова об "инциденте", лишь лаконичное "прошу явиться для обсуждения вашей академической успеваемости". Но Алисия не сомневалась ни на секунду, о чем на самом деле пойдет речь.

Каждый шаг по знакомому коридору к его кабинету отдавался в висках гулким эхом. Она чувствовала себя преступником, идущим на эшафот. Подстава с амулетом, ее чудесное спасение Когнессом — все это висело в воздухе тяжелым, невысказанным обвинением. И теперь ей предстояло встретиться с единственным человеком в Академии, чье восприятие было острым, как бритва.

Она постучала. Его "войдите" прозвучало ровно, как всегда.

Кабинет был погружен в привычную атмосферу напряженной тишины. Торн сидел за столом, его пальцы были сложены домиком, а взгляд, холодный и неспешный, встретил ее на пороге. Он не предложил ей сесть.

— Мисс Вран, — начал он, и его голос был гладким, как полированный лед. — Вчерашний… эпизод с артефактом вызвал определенный резонанс.

Алисия стояла, опустив глаза, стараясь дышать ровно.

— Это было недоразумение, профессор. Профессор Когнесс все объяснил.

— Объяснил, — он повторил это слово, словно пробуя его на вкус. — Да, доцент Когнесс проявил неожиданную оперативность. И находчивость. Почему, как вы думаете, он решил вас выгородить?

Вопрос был поставлен с убийственной прямотой. Он знал, что Когнесс солгал. И он знал, что она это понимает.

— Я… я не знаю, — прошептала она, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. — Возможно, он просто… добрый человек.

В воздухе повисла насмешка, столь же осязаемая, как и запах старого пергамента.

— Доброта — не та черта, за которую доцента Когнесса ценят в этих стенах, — сухо парировал Торн. Он откинулся на спинку кресла, его взгляд стал тяжелее. — Кто-то явно желает вам зла, мисс Вран. И, судя по изощренности метода, этот кто-то обладает властью и доступом. У вас есть предположения?

Он смотрел на нее, и Алисия чувствовала, как его проницательность сдирает слой за слоем ее фальшивой личности. Он вел ее по краю пропасти, задавая вопросы, на которые, по логике, простая студентка не могла знать ответов. Он проверял ее. Снова.

— Нет, профессор, — она заставила себя поднять на него глаза, стараясь наполнить взгляд искренним недоумением и страхом. — Я ни с кем не ссорилась. Я просто учусь.

— "Просто учитесь", — он повторил за ней, и в его голосе послышалась едва уловимая усталость. — И при этом привлекаете к себе внимание самых разных… влиятельных персон. Вы — аномалия, мисс Вран. И аномалии в устоявшейся системе либо уничтожают, либо… изучают.

Последнее слово он произнес с особой смысловой нагрузкой. Алисия сглотнула. Он говорил с ней не как с провинившейся студенткой, а как с коллегой по расследованию. Или как с интересным подопытным кроликом.

— Я не хочу ничьего внимания, — сказала она, и в ее голосе впервые зазвучала искренняя, горькая правда.

— Желания редко имеют значение, — отрезал он. — Факт остается фактом: вы в центре событий. И тот, кто подбросил вам амулет, не остановится на достигнутом. Будьте готовы к тому, что следующая атака будет более изощренной.

Он встал и медленно прошелся по кабинету, его мантия бесшумно волочилась по полу. Напряжение между ними было физически осязаемым, густым, как смог. Он находился в нескольких шагах, и каждый ее нерв трепетал от этой близости. Она чувствовала его магию — холодную, выверенную, невероятно мощную. И под этим холодом — нечто еще. Острый, живой, неутоленный интерес.

— Я не буду спрашивать, — произнес он, остановившись у окна спиной к ней. — Пока. Но знайте: моя терпимость не безгранична. И моя защита… — он обернулся, и его серебряные глаза вонзились в нее, — имеет свою цену.

Это было не предложение. Это был ультиматум. Он давал ей понять, что видит сквозь ее игру, и предлагал некое молчаливое перемирие. Но на своих условиях.

— Я понимаю, профессор, — тихо сказала она.

— Надеюсь, что так, — он кивком показал, что аудиенция окончена. — И, мисс Вран? Постарайтесь не давать своим… недругам… новых поводов. Вы и так привлекаете достаточно внимания.

Алисия вышла из кабинета, чувствуя, как дрожат колени. Это был не разбор полетов. Это был танец. Странный, опасный танец, где каждый па пытался угадать намерения другого. Получается, Кассиан Торн не был ее врагом. Враги не предупреждают об опасности.

Но он задавал вопросы, и цена неверного ответа могла быть любой. Кассиан знал, что она что-то скрывает. И, кажется, ему было интересно наблюдать, как далеко она зайдет. Эта мысль была одновременно пугающей и пьянящей.

Потому что в этом танце на лезвии ножа она, против своей воли, снова чувствовала ту самую, запретную связь, что когда-то объединяла их. Связь двух равных умов, стоящих по разные стороны баррикады.