Шпионка для ректора

37.

Десять лет назад. Арвенхольм.

Пятый курс, фиолетовый цвет синтеза и создания собственного заклинания, должен был стать для Алисии триумфальным шествием. Она была на пороге выпуска, ее ждала головокружительная карьера и будущее с любимым человеком. Но вместо ожидаемой гармонии ее охватило стойкое, тревожное чувство, что почва под ногами стала зыбкой.

Виной всему был Кассиан.

Он стал другим. Отдаленным. В их тайные встречи все чаще вторгались "срочные совещания", о которых он говорил глухо и неохотно. Он отменял их свидания в последний момент, ссылаясь на дела совета, и исчезал порой на целые дни. Когда они все-таки оставались наедине в его покоях, он был рассеян, его мысли витали где-то далеко. Его поцелуи, прежде такие страстные и уверенные, стали какими-то автоматическими, словно он выполнял обязанность.

Однажды, ожидая его в кабинете, она, пытаясь найти свежий пергамент, случайно задела папку на его столе. Из нее выскользнули несколько листов с чертежами. Это не были знакомые ей схемы магических матриц или резонансных полей. Это были сложные, геометрически выверенные диаграммы, напоминавшие устройства. Ограничители. Магические ошейники. Принцип был ясен даже при беглом взгляде — подавление воли, блокировка доступа к силе.

У нее похолодело внутри. Она быстро сунула листы обратно, словно обожглась. Когда он вернулся, она, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила:

— Кассиан, что это за чертежи? Они похожи на…

— Меры предосторожности, — отрезал он, не глядя на нее, перекладывая бумаги в ящик стола, который щелкнул, запираясь на ключ. — Ничего, что должно тебя беспокоить.

— Но…

— Я сказал, ничего, Алисия, — его тон был ледяным, не допускающим возражений.

Он отказался обсуждать это дальше. Впервые за все время их отношений он выстроил между ними стену, и она не понимала, почему. Трещина, тонкая и почти невидимая, дала о себе знать, и в нее тут же хлынули холодные струйки сомнения и страха.

Учеба началась, но сосредоточиться было невозможно. Ее преследовал образ этих чертежей. Сара, заметившая ее подавленность, в первые же выходные нового семестра ворвалась к ней в комнату с решительным видом.

— Все, хватит! — заявила она, руки в боки. — Ты либо стала призраком, либо окончательно слилась с ним в экстазе. В любом случае, сегодня мы идем на вечеринку к Малькольму. Все пятый курс будет там. И ты идешь со мной. Я не принимаю отказа.

Алисия хотела отказаться, сослаться на усталость, на работу. Но вид надувшейся подруги, которая искренне скучала по их общению, заставил ее сдаться. Возможно, ей и правда нужно отвлечься.

Вечеринка в общежитии старшекурсников была шумной, душной и невероятно скучной. Алисия стояла у стены с бокалом неизвестного напитка, чувствуя себя белой вороной. Сара быстро растворилась в толпе, а Алисия наблюдала, как ее однокурсники, многие из которых уже были изрядно пьяны, ведут себя так, будто завтра не наступит. Элдрик, красный и потный, уже который раз бросал на нее томные взгляды.

В конце концов, она не выдержала. Сказав Саре, что уходит, она выскользнула в коридор, надеясь на тишину и прохладу. Но покой был недолгим.

— Алисия! Постой! — Элдрик, шатаясь, догнал ее. От него сильно пахло вином. — Ты уходишь? Так рано? Мы же… мы почти не общались.

— Мне пора, Элдрик, — она попыталась пройти мимо, но он преградил ей дорогу.

— Я всегда… всегда знал, что ты особенная, — сказал он неразборчиво, его слова сползали в невнятное бормотание. — А ты вся такая… надменная. С профессором Торном работаешь… Думаешь, ты лучше всех?

— Пропусти меня, — сказала она тверже, пытаясь оттолкнуть его.

Но он был сильнее. Он схватил ее за запястья и прижал к холодной каменной стене. Его дыхание, кислое от алкоголя, обожгло ее лицо.

— Я тебя люблю, понимаешь? — он прошипел, прижимаясь всем телом. Его губы скользнули по ее шее, а свободная рука грубо схватила ее за бедро. — Все эти годы… Даже не смотришь в мою сторону…

— Отстань! Отпусти! — она вырывалась, охваченная паникой и отвращением. Его прикосновения были грубыми, насильственными, полной противоположностью нежным и страстным ласкам Кассиана.

В этот момент из тени в конце коридора появилась высокая фигура. Алисия замерла. Кассиан. Он стоял неподвижно, и его лицо в полумраке было высечено из льда. Его глаза, холодные и ясные, без труда оценили ситуацию.

— Нарушение комендантского часа, — его голос прозвучал тихо, но с такой металлической твердостью, что даже пьяный Элдрик вздрогнул и отпрянул. — И распитие спиртного в стенах Академии. И, судя по всему, попытка нападения на студентку.

Элдрик побледнел так, что его веснушки проступили, как черные точки на мелу. Он отпустил Алисию и отшатнулся, бормоча что-то невнятное.

Кассиан перевел взгляд на Алисию. В его глазах не было ни капли тепла, только холодная ярость. Но она знала его. Она видела, что эта ярость была направлена не только на Элдрика. Он ревновал. Жестоко, иррационально ревновал. И, к своему собственному ужасу, она почувствовала странное, горькое удовлетворение. Хоть что-то могло вывести его из того состояния отстраненности, в котором он пребывал последние недели.

— Мисс Варден, — произнес он, и его обращение прозвучало как пощечина. — Если вы пожелаете написать официальное заявление о домогательствах, я лично прослежу, чтобы мистер Когнесс понес самое суровое взыскание. Вплоть до исключения из Академии.

Элдрик издал звук, похожий на сдавленный стон.

— Я… я все обдумаю, профессор, — тихо сказала Алисия, все еще дрожа.

— Как пожелаете, — он кивнул, его взгляд еще раз, как бичом, ударил по Элдрику. — А вы, мистер Когнесс, проследуйте в свое общежитие. И будьте благодарны, что мисс Варден столь снисходительна. Иначе ваша карьера в магии на этом бы и закончилась.

Он развернулся и ушел тем же бесшумным шагом, каким и появился, оставив их двоих в холодном, напряженном молчании.