Шпионка для ректора

40.

Десять лет назад. Арвенхольм.

Ревность, как это ни парадоксально, стала тем горьким лекарством, что вернуло их отношения к жизни. После инцидента с Элдриком Кассиан, казалось, очнулся от своего странного оцепенения. В ту же ночь он пришел к ней в комнату, что было невероятным риском, и его лицо в свете единственной свечи было искажено не гневом, а настоящим, глубоким раскаянием.

— Прости меня, — прошептал он, прижимая ее к себе так сильно, что она едва могла дышать. — Прости за то, что был холоден. За то, что отдалялся. Видеть его руки на тебе… это свело меня с ума. Но это не оправдание. Ничто не оправдывает того, как я вел себя последние недели.

Он целовал ее лицо, ее глаза, ее губы, и в этих поцелуях не было привычной властности, а была мольба о прощении. Он был уязвим, и эта уязвимость растаяла лед в ее сердце. Она простила его, отвечая на его ласки с такой же яростью, в которой смешались накопившаяся обида, тоска и все та же, неизбывная страсть.

Он раздела ее медленно, почти благоговейно, словно впервые. Его губы и руки исследовали каждую линию ее тела, как будто заново составляя ее карту. Он шептал ей на ухо слова, от которых кровь приливала к щекам и стыла в жилах одновременно — слова восхищения, слова тоски, слова обещаний, которые звучали теперь искренне. Когда он вошел в нее, это было не стремительное падение, а медленное, неотвратимое погружение в тепло и абсолютное доверие. Она обвила его ногами, впиваясь пальцами в его спину, и каждое его движение было ответом на ее безмолвный вопрос: "Ты все еще мой?" Он отвечал: "Всегда". Они двигались в идеальном, выстраданном ритме, пока волна наслаждения не накрыла их обоих, тихая и глубокая, унося прочь все тени и сомнения.

_____

На следующий день Алисия с новыми силами приступила к работе над своим выпускным заклинанием. Ей хотелось создать нечто, отражающее суть ее дара — не разрушительное, а познающее. Она работала над сложной паутиной из света и звука, "Сетью Резонансного Восприятия", которая могла бы визуализировать и классифицировать магические следы в реальном времени. Искушение использовать принципы "Пробужденной магии" было велико — это дало бы заклинанию невероятную мощь и глубину. Но она сжала кулаки и отвергла эту мысль. Она дала слово Кассиану. Их тайна должна была остаться неприкосновенной.

Прошла неделя. Учеба, работа над заклинанием, редкие, но снова страстные встречи с Кассианом… и все же легкий осадок тревоги не уходил. Он снова стал задерживаться, снова уходил в себя. В один из таких вечеров, когда они не виделись уже несколько дней, Алисией овладела скука и каприз. Ей захотелось шалости, чего-то, что напомнило бы им обоим о тех временах, когда все было проще.

Он был на каком-то очередном "совещании". Идея родилась дерзкая и восхитительно рискованная. Скинув с себя всю одежду, она накинула на голое тело лишь свою длинную фиолетовую мантию и надела изящные шелковые туфельки на каблуке. Ничего больше. Даже ниточки белья.

Призраком она проскользнула по пустынным коридорам к его кабинету. Дверь, как она и надеялась, была не заперта — он, видимо, собирался вернуться. Сердце бешено колотилось от возбуждения и предвкушения. Каким будет его лицо, когда он застанет ее здесь, в таком виде?

В кабинете было пусто и тихо. Лампады горели приглушенно, отбрасывая длинные тени. Мысль залезть на его массивный дубовый стол и дождаться его там показалась ей пиком дерзости. Она сделала это, устроившись в центре, подобрав под себя ноги. Мантия распахнулась, обнажив стройные бедра. Идеально.

Прошло десять минут. Двадцать. Он не появлялся. Возбуждение сменилось легкой досадой, а затем и скукой. Она обвела взглядом кабинет. Ее внимание привлекла стопка бумаг на краю стола, слегка в стороне от основных рабочих документов. Лежащий сверху лист был из плотной, дорогой бумаги, а в углу красовалась оттиснутая сургучная печать. Не просто академическая. Королевская. И с особым знаком — переплетенные змеи, обвивающие ключ. Знак повышенной секретности. Той степени, что касается безопасности государства.

Любопытство, проклятое, неудержимое любопытство, заставило ее потянуться к письму. Она осторожно подцепила его и развернула.

Это был не длинный доклад, а краткий, лаконичный меморандум. Ее глаза пробежали по стандартным формулировкам и зацепились за ключевые фразы:

"…по итогам расследования инцидента в графстве Валмор… подтверждены случаи спонтанной магической мутации у лиц без ранее зарегистрированного дара… энергетическая сигнатура аномальна, не соответствует известным спектрам… представляет угрозу стабильности…"

Дальше шел пункт, возле которого кто-то — его рукой — поставил жирную галочку на полях:

"Рекомендация №4: Разработка и внедрение превентивных мер контроля. Создание сети устройств для подавления и канализации нестабильной магии (проект "Узы"). Приоритет: наивысший. Финансирование: утверждено Тайным советом…"

Внизу была короткая, собственноручная приписка Кассиана, адресованная, судя по всему, королевскому советнику:

"Чертежи и прототипы готовы. Испытания начнутся по получении вашего окончательного санкционирования. Однако, попрошу учесть мои настоятельные реккомендации…"

Алисия сидела неподвижно, застыв в своей соблазнительной позе, но весь жар в ее теле сменился леденящим холодом. Письмо выскользнуло из ее ослабевших пальцев и упало на стол.

"Превентивные меры контроля". "Устройства для подавления". "Проект "Узы"".

Те самые чертежи, что она видела. Это были не просто "меры предосторожности". Это была государственная программа. И он, Кассиан, ее возглавлял. Он создавал ошейники для магов. Для таких, как она. Для таких, как те несчастные в Валморе, в ком проснулась "Пробужденная магия". Он не просто изучал феномен. Он работал над тем, чтобы его подавить. Заковать в цепи.

И он ни слова не сказал ей об этом.