Шпионка для ректора

44.

Ее оставили в лазарете на ночь. "Для наблюдения", — как будто она была хрупкой вазой, давшей трещину. Алисия лежала на жесткой койке, уставившись в потолок, и чувствовала, как раздражение пульсирует у нее в висках ровным, навязчивым ритмом. Эта вынужденная бездеятельность была хуже любой пытки. Каждая минута, проведенная в бездействии, была украденной у Миры минутой. Сестра там, в монастыре, с каждым днем слабела, ее дикая магия разъедала ее изнутри, а она, Алисия, лежала тут, как беспомощная инкубаторская курица, и позволяла собственному телу предавать ее.

Она снова и снова прокручивала в голове сегодняшние события. Обморок. Позор. И его… прикосновение.

Он явно ее защищал. Выставил гвардию за дверь, не дав им допросить ее, пока она была слаба. А потом… тот самый момент, когда его пальцы коснулись ее запястья. Краткий, леденящий толчок магии, сметающий остатки яда. И шепот.

"Мои стены имеют уши".

Почему?

“Он что, внезапно проникся симпатией к неловкой студентке по обмену? — язвительно поинтересовался ее внутренний голос, тот самый, что всегда звучал цинично и устало. — Или, может быть, он просто не хочет, чтобы гвардия копала носом в его грязном белье? Массовое отравление студентов — не лучшая строка в резюме ректора.”

"Нет, — мысленно парировала Алисия, ворочаясь на скрипучей койке. — Это было не просто. Он нейтрализовал яд. Скрыто. Он рисковал, что его заметят. Он предупредил меня".

“Ах, вот как! Значит, он твой рыцарь в сияющих доспехах? — внутренний голос язвительно рассмеялся. — Тот самый человек, который, по словам леди Дюран, ставит жестокие эксперименты над учениками и который десять лет назад нагло использовал тебя, внушив, что ты исключительная? Тот, в чьих глазах ты увидела расчетливого монстра в ночь того проклятого инцидента? Теперь он внезапно стал твоим тайным покровителем? Как трогательно. Ты просто задыхаешься от благодарности, не так ли?”

"Заткнись, — резко оборвала она саму себя. — Я не испытываю к нему ничего, кроме ненависти и желания завершить дело. Я просто анализирую факты. А факты таковы: он действует не так, как должен был бы действовать бессердечный тиран".

“Ну да, конечно, — съехидничал внутренний голос. — Ты просто "анализируешь факты". И тот факт, что от его прикосновения у тебя до сих пор мурашки бегают по коже, — это просто побочный эффект магического разряда. А учащенное сердцебиение — остаточное явление от яда. Ври больше, может, сама себе поверишь.”

Алисия с силой отвернулась к стене, словно могла отгородиться от собственных мыслей. Но они преследовали ее, даже когда она наконец провалилась в беспокойный, обрывистый сон.

Ей снились тени. Длинные, искаженные тени в коридорах Академии. Она бежала за одной из них, зная, что это Кассиан, но не могла его догнать. Потом сцена сменилась. Она стояла перед леди Серафиной Дюран, но та была не элегантной аристократкой, а существом с лицом из жидкого серебра, без глаз и рта. "Он чудовище, — звучал ее голос, исходящий отовсюду сразу. — Собери доказательства. Спаси свою сестру". А потом Алисия снова была в лаборатории десятилетней давности, и Кассиан поворачивался к ней, но его лицо было не холодным, а искаженным болью и страхом. "Не верь ей, Алисия, — шептал он. — Она лжет…"

Она проснулась с криком, застрявшим в горле, вся в холодному поту. Сердце бешено колотилось. Утренний свет, бледный и косой, пробивался в окно лазарета.

Она села на койке, обхватив голову руками, и начала методично, с холодной яростью, направленной на саму себя, перебирать факты.

Факт первый: Кассиан Торн проводит опасные эксперименты над студентами. Она сама видела "шрамы" на их аурах, видела истощенного Лео. Это подтверждали и слухи, и ее собственные наблюдения.

Факт второй: Леди Серафина Дюран наняла ее, чтобы собрать на Торна компромат, утверждая, что он угроза для Академии и магического сообщества в целом.

Факт третий: Кто-то пытался отравить студентов. И, судя по всему, отравить ее лично. Яд был в ее еде или питье.

Факт четвертый: Кассиан не только пресек внешнее расследование, но и тайно помог ей, нейтрализовав яд, и предупредил об опасности.

Отлично, — процедил внутренний голос. — И какие же гениальные выводы мы из этого сделаем? Что у мистера Торна внезапно проснулась совесть? Или, может, он просто устраняет конкурента? Леди Дюран явно имеет на него виды. Может, он просто пакостит ей, убирая ее шпионку?

"Но зачем тогда спасать меня? — возразила она себе. — Проще было дать мне проваляться здесь несколько дней или даже отчислить по состоянию здоровья. Я была бы ему не опасна".

“О, может, ты ему просто нравишься? — язвительно предположил голос. — Новая игрушка. Сначала поиграет, а потом выбросит, как когда-то.”

Эта мысль задела ее за живое, и она с силой отбросила одеяло. Нет. Она не позволит ни ему, ни своим глупым, предательским чувствам сбить себя с толку.

Но одно стало кристально ясно: картина, которую нарисовала леди Дюран, была слишком простой. "Он — чудовище, ты — спасительница". Реальность оказалась запутаннее. Кассиан был вовлечен во что-то темное, это несомненно. Но, возможно, он был не единственным злодеем в этой пьесе. И его предупреждение о стенах с ушами… Оно относилось не только к гвардии. Оно означало, что у него самого есть враги внутри Академии. Возможно, те самые, кто стоял за отравлением.

Она больше не могла слепо доверять леди Дюран. Каждая монета имеет две стороны. И Алисия, похоже, видела лишь одну из них — ту, что ей показали. Пора было узнать, что скрывается на обороте. И если Кассиан Торн был частью этой игры, то, возможно, пришло время сыграть против всех.