Шпионка для ректора

47.

Неделя, последовавшая за ночной встречей в библиотеке, стала для Алисии сплошным испытанием на прочность. Каждый день был похож на предыдущий: удушающая необходимость играть роль, язвительные взгляды Элеоноры Грейс, постоянное ощущение, что за ней следят, и гнетущее молчание Кассиана, который на лекциях и редких пересечениях в коридорах смотрел сквозь нее, словно той ночи вовсе не было. Та самая искра, что проскочила между ними, казалось, испарилась, оставив после лишь горький пепел недосказанности.

Алисия была на взводе. Нервы ее были натянуты до предела, и любая мелочь вызывала приступ раздражения. Ей хотелось кричать, срывать с себя эту дурацкую маску Лины Вран, швырнуть кому-нибудь в лицо правду. Впервые за долгое время она с тоской вспоминала о своей старой работе. Частный детектив Алекс — вот кто она была на самом деле. Там были четкие правила, ясные цели, а не эта паутина интриг, полуправды и опасного, пожирающего душу напряжения. Там она сама решала, кого подозревать, а не металась между образом чудовища и призраком человека, которого когда-то любила.

Последней каплей стала стычка в столовой. Группа старшекурсников, тех самых, из "круга избранных", намеренно столкнулась с ней, опрокинув поднос с едой. Липкий компот и куски запеканки растеклись по ее платью.

— Ой, извини, обманщица, — фальшиво протянул один из них, высокий парень с пустыми глазами. — Здесь не любят, когда выскочки лезут не в свое дело. И когда задают слишком много вопросов.

Это была не случайность. Это было предупреждение. Кто-то пустил слух, что ее любопытство к "ночным занятиям" и состоянию студентов — не просто праздный интерес.

И что-то в Алисии надломилось. Не думая о последствиях, отбросив осторожность, она резко выпрямилась, сжимая в кулаке свою сумку.

— А я не люблю, когда трусливые щенки, на которых нацепили намордник чужой силы, гавкают из-за угла, — ее голос, низкий и злой, прозвучал на всю внезапно затихшую столовую. — Потому что когда намордник спадет, они останутся ни с чем. Если вообще останутся.

Глаза старшекурсника сузились от злости. Он сделал шаг вперед, и Алисия почувствовала, как вокруг него сгустилась магия — грубая, неотшлифованная, но мощная.

— Ты хочешь проверить?

В этот момент дверь в столовую распахнулась. В проеме, залитый светом из коридора, стоял Кассиан Торн. Он не сказал ни слова. Он просто вошел. Его присутствие разрезало напряжение, как нож. Студенты расступились, как море перед штормом.

— В мой кабинет. Сейчас же, — его голос был тихим, но каждый слог обжигал, как раскаленный металл. Он бросал фразу и старшекурснику, и ей, не удостаивая никого отдельным взглядом.

Дорога до кабинета ректора прошла в оглушительной тишине. Алисия шла, чувствуя, как дрожь ярости и отчаяния сменяется леденящим спокойствием. Все равно. Ей было все равно.

Он вошел за ней, захлопнул дверь с такой силой, что стекла в окнах задребезжали, и повернулся к ней. Его лицо было бледным от сдерживаемого гнева, глаза пылали холодным огнем.

— Объяснитесь, — это прозвучало не как просьба, а как приказ.

— Что именно объяснить, профессор? — ее собственный голос был ядовито-сладким. — То, что ваши ученики нападают на студентов? Или то, что в вашей образцовой Академии творятся вещи, после которых простое падение в обморок от яда кажется невинной шалостью?

— Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы, мисс Вран! — его голос гремел, эхом отражаясь от стен кабинета. Он подошел к столу, с силой уперся в него руками. — Вы, с вашим внезапным появлением, вашими "успехами", вашим вездесущим любопытством… Вы — искра, которую подносят к бочке с порохом!

— А вы что? Невинный зритель? — выкрикнула она, подходя ближе. Вся ее ярость, все разочарование, вся боль вырвались наружу. — Вы стоите наверху и делаете вид, что контролируете ситуацию, пока ваших студентов калечат! Вы либо слепы, либо… либо вас это устраивает!

Он резко выпрямился. Расстояние между ними составляло пару шагов. Воздух снова затрепетал, как в библиотеке, но на этот раз не от напряжения влечения, а от чистой, необузданной магической силы, что исходила от них обоих. Книги на полках зашелестели страницами, чернильница на столе заплясала.

— Вы ничего не понимаете! — его лицо исказила гримаса гнева и чего-то еще, похожего на боль. — Вы понятия не имеете, каково это — нести бремя этой власти! Каково это — видеть тени за каждой спиной, знать, что любое твое решение может стоить кому-то жизни, и при этом не можешь доверять никому! Ни-ко-му!

— А я разве просила у вас доверия? — парировала она, ее грудь вздымалась от учащенного дыхания. — Я здесь, чтобы выжить! Чтобы спасти… — она едва не сорвалась, едва не произнесла "сестру". — Чтобы сделать то, что должна!

— Должна? — он фыркнул, и это прозвучало почти как рычание. — Кто вам приказал? Леди Дюран? Или тот, кто стоит за ней? Вы просто пешка в чужой игре, мисс Вран, и ваша наигранная дерзость не делает вас королевой!

Это было слишком. Безумие, накопившееся за недели, прорвалось. Она не думала. Она действовала. Ее рука сама взметнулась, и крошечная, но яростная вспышка магической энергии, не заклинание, а просто сгусток чистой воли, вырвалась из ее пальцев и со звоном разбила хрустальную пресс-папье на его столе. Осколки брызнули во все стороны.

— Я НЕ ПЕШКА! — закричала Алисия, и в ее голосе звенели и ярость, и отчаяние, и слезы.

Они замерли, тяжело дыша, среди осколков и витающей в воздухе магической пыли. Глаза Кассиана, широко раскрытые, были прикованы к ней. Не к разбитой вещице, а к ней. В них бушевала буря — гнев, шок, и снова то самое неуловимое, жгучее узнавание.

Алисия испугалась, что сейчас Кассиан видел не Лину Вран. Что он видел вспышку того самого духа, той самой неукротимой силы, что когда-то принадлежала Алисии Варден.

Мужчина медленно, очень медленно выдохнул. Гнев, казалось, испарился, сменившись ледяной, смертельной усталостью.