Шпионка для ректора

48.

После ее истерики в кабинете ректора прошло несколько дней. Алисия в ужасе ждала последствий — но их не последовало. Она ожидала всего: вызова к инквизиторам, позорного отчисления, ареста магической гвардией. Но ничего не происходило. Ее оставили в покое. Студенты, даже Эмили, сторонясь ее. Преподаватели смотрели сквозь нее. Будто они что-то знали?

Алисия чувствовала — она больше не могла ждать. Каждый час в неведении был пыткой. Ее миссия висела на волоске, а в душе бушевала буря из гнева, страха и той самой, предательской тоски, которую она тщетно пыталась задавить.Эта пытка молчанием была хуже любого допроса.

Вечером, не в силах усидеть в четырех стенах, она снова оказалась в библиотеке. Словно загнанный зверь, который ищет знакомую нору — здесь Алисия чувствовала себя так, будто наконец-то вернулась домой. Зал был пуст, лишь несколько ночных огней отбрасывали причудливые тени от стеллажей к сводчатому потолку.

Горькая ирония ситуации не давала Алисии покоя. Место, где все началось — библиотека Академии. Место, где десять лет назад она, юная и пылкая студентка, впервые по-настоящему столкнулась с умом и харизмой профессора Торна. Теперь же она случайно наткнулась на Кассиана Торна в дальнем углу, у высокого окна, за которым бушевала очередная осенняя гроза.

Он стоял, спиной к залу, опершись ладонями о массивный дубовый стол, заваленный развернутыми свитками. Без мантии, в темной рубашке, он стоял, опершись лбом о холодное стекло, словно внемля шепоту дождя. Он выглядел разбитым. Такого она не видела его никогда — даже десять лет назад, в самые напряженные дни их исследований.

Алисия остановилась в нескольких шагах, не в силах сделать ни шаг вперед, ни убежать

— Профессор, — тихо произнесла она, останавливаясь в нескольких шагах.

Он не обернулся, но его плечи напряглись.

— Пришли добить, мисс Вран? — его голос был глухим, усталым до самого дна. — Или просто посмотреть, как ваш ректор окончательно теряет рассудок под грузом собственных ошибок?

— Я пришла за ответами, — сказала она, делая шаг ближе. Ее сердце бешено колотилось. — Что за ошибки, профессор? И что на самом деле происходит в Арвенхольме?

Он медленно повернулся. В тусклом свете ночных светильников его лицо казалось осунувшимся, темные круги под глазами были видны даже с расстояния. Он выглядел так, будто не спал несколько суток. Но в глазах не было ни гнева, ни отстраненности. В них была та же буря, что бушевала за окном — боль, ярость, усталость и что-то еще, от чего у нее перехватило дыхание.

— Вы думаете, я дам вам ответ, который удовлетворит ваше любопытство? — тихо спросил он. — Некоторые знания не приносят ничего, кроме гибели.

— Я уже в центре этого, не так ли? — парировала Алисия, ее собственный голос дрожал от напряжения. — Со мной уже пытались покончить! Я видела, что творят со студентами! И я вижу… я вижу, что это делает с вами.

Он смотрел на нее, и в его глазах бушевала внутренняя борьба. Гнев, усталость, отчаяние и что-то еще… что-то, от чего у нее перехватывало дыхание.

— Вы ничего не видите, — резко бросил он, но в его голосе не было убежденности. Он сделал шаг, словно желая уйти, и вдруг замер. Его лицо исказила гримаса боли. Он схватился за край стола, костяшки пальцев побелели. Дыхание его стало частым, поверхностным, как у человека, внезапно лишенного воздуха.

— Профессор? — ее голос сорвался на шепот.

Он не отвечал. Его тело слегка согнулось, он опустил голову, сжимая веки. И в этот момент, когда он наклонился, свет упал на его шею, на участок кожи у ворота рубашки.

И Алисия увидела.

Тот самый шрам. Не физический, а магический. Слабый, почти невидимый узор искаженной ауры, мерцающий болезненным, ядовито-зеленым светом. Тот самый, что она видела у студентов после их "ночных занятий". Но у Кассиана он был… другим. Старым, вросшим в саму ткань его существа, будто часть его души была когда-то вырвана и сшита обратно грубыми, чужими нитями. Он пульсировал, синхронно с его прерывистым дыханием, словно живой, разъедающий его изнутри.

Ужас, леденящий и всепоглощающий, сковал Алисию. Она стояла, не в силах пошевелиться, наблюдая, как один из самых могущественных магов, которых она знала, борется с невидимой агонией. Он не просто проводил эксперименты. Он был их частью. Возможно, первой, самой главной жертвой. Подопытным кроликом в своей же лаборатории.

От этого открытия мир поплыл у нее перед глазами. Все, что она думала о нем — о холодном, расчетливом тиране, — рушилось, оставляя после себя лишь леденящий душу ужас и щемящую жалость.

Если он был жертвой… то кто палач? Тот самый незнакомец в капюшоне? Или нечто большее?

— Кассиан… — его имя сорвалось с ее губ само собой, тихим, испуганным шепотом.

Он услышал. Его взгляд, полный боли и стыда, встретился с ее. Он пытался выпрямиться, оттолкнуться от стола, но его тело не слушалось.

Не думая, движимая искренним порывом помочь, Алисия закрыла расстояние между ними. Ее рука сама потянулась к нему, нежно коснувшись его предплечья, единственного места, которое казалось ей безопасным для прикосновения. Его взгляд смягчился, в нем появилось что-то неуловимое, теплое и беззащитное.

— Дышите, — тихо сказала она, сама едва переводя дух. — Просто дышите.

Ее прикосновение, казалось, оказало на него странное действие. Напряжение в его мышцах немного ослабло. Он сделал глубокий, прерывистый вдох, затем еще один. Дрожь постепенно стала стихать. Мерцание шрама на его шее погасло, снова скрывшись под воротником рубашки.

Он выпрямился, все еще бледный, все еще дыша неровно. Его рука накрыла ее пальцы, все еще лежащие на его руке. Его прикосновение было холодным.

— Вы играете с огнем, мисс Вран, — он был так близко, что Алисия чувствовала исходящее от него тепло, ощущала напряженное магическое поле, окружавшее его. — Находясь здесь, задавая вопросы. Глядя на меня так, будто способны разглядеть то, что скрыто.