Шпионка для ректора

49.

Утро началось не с привычного перезвона колоколов, а с зловещего гула, исходящего от главных ворот Академии. Алисия, уже проснувшаяся и пытавшаяся привести в порядок свои измотанные мысли, подошла к окну. По залитому серым утренним светом внутреннему двору медленно двигался кортеж из нескольких закрытых карет, запряженных не лошадьми, а существами, похожими на магических големов из черного обсидиана. На дверцах красовался герб — скрещенные жезлы на фоне звездного неба. Магический Совет.

Ледяная тяжесть опустилась в животе Алисии. Они приехали.

Весь день Академия была похожа на растревоженный улей. Преподаватели ходили с каменными лицами, студенты шептались кучками, замолкая при приближении любого старшекурсника или патрульного. Воздух был густ от напряжения и страха.

Кассиан Торн, как сообщали слухи, с самого утра заперся в своем кабинете с делегацией. Никто не видел, чтобы он оттуда выходил. Эмили, раздобывшая божественным образом информацию, влетела в их комнату, захлебываясь от новостей.

— Говорят, они его смещают! — выпалила она, широко раскрыв глаза. — Из-за отравления, из-за этих истощенных студентов, из-за того, что в Академии творится непонятно что! Говорят, у Совета давно были к нему претензии, а теперь они нашли повод!

Алисия слушала, чувствуя, как с каждой секундой ее внутренний лед сковывает все сильнее. Смещают? Но если он и правда был не виновником, а заложником ситуации, то его отставка… не остановит то, что происходило в подвалах. Это лишь передаст бразды правления кому-то другому. Возможно, тому самому незнакомцу в капюшоне. Или Элеоноре Грейс. И тогда всем, включая самого Кассиана, придет конец.

Она не могла этого допустить. Мысль о том, что с ним что-то случится, вызывала в ней не злорадство, а приступ чистейшего, животного ужаса.

После обеда, прячась за массивной статуей основателя Академии в одном из переходов, она стала случайной свидетельницей части разговора. Двое членов Совета, пожилой маг с окладистой бородой и строгая женщина в синих мантиях, вышли из кабинета ректора, чтобы перевести дух. Они стояли вполоборота к ней, не замечая ее.

— …упрям, как осел, — ворчал бородатый маг. — Не признает обвинений, но и не предлагает решений. Только твердит о "внутреннем расследовании".

— Он потерял контроль, Себастьян, — холодно ответила женщина. — Академия погружается в хаос. Отравления, срывы студентов, слухи об опасных практиках. Его связь с этими инцидентами слишком очевидна. Совет не может больше рисковать репутацией Серебряных Врат.

— Но снять Торна… Он — столп. Без него многие исследования рухнут.

— Лучше рухнувшие исследования, чем очередной скандал. У нас есть кандидатура на его место. Профессор Элеонора Грейс, слышали о ней? Она амбициозна, и у нее есть поддержка внутри Академии. Она наведет порядок.

Элеонора Грейс. Слова вонзились в сердце Алисии, словно лезвие ножа. Элеонора Грейс, которая ревновала его ко всем, которая, возможно, и стояла за отравлением. Если она получит власть… Кассиан будет не просто смещен. Он будет уничтожен. Как и все, кто был ему верен. Как и она сама, как только Грейс разберется, кто такая Лина Вран на самом деле.

Мысль о том, что его могут сломать, унизить, возможно, даже убить, была невыносимой. Внезапно она с ужасной ясностью поняла: она не могла позволить этому случиться.

Она почти бегом вернулась в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, пытаясь перевести дух. В голове стоял оглушительный гул. Спасать ректора. Спасать Кассиана. Человека, которого она ненавидела. Человека, который разбил ее сердце. Человека, который, как она теперь понимала, был такой же пешкой в этой игре, как и она.

"Он заслуживает этого, — пыталась убедить себя она, сжимая кулаки. — Он бросил тебя. Он позволил всему этому случиться. Он — чудовище".

Но перед ее глазами встало его лицо — не надменное и холодное, а уставшее, изможденное, с тенью боли в глазах. Его сгорбленная фигура в библиотеке. Его прерывистое дыхание, когда тот ужасный шрам на его душе вырывался наружу. Его тихий голос: "Иногда тюремщик и узник — один и тот же человек".

И тогда ее собственная ярость, копившаяся годами, показалась ей мелкой и эгоистичной. Он совершил ошибку. Жестокую, ранящую. Но разве она сама была безгрешна? Разве ее нынешняя ложь и притворство были лучше?

А потом, самая страшная мысль, которую она до сих пор отгоняла: а что, если ее чувства к нему… никогда и не умирали? Что, если под толстым слоем обиды и ненависти все это время тлел тот самый огонь, что когда-то сжигал ее дотла? И теперь, видя его уязвимость, его боль, его отчаянную, одинокую борьбу, этот огонь разгорался с новой силой, сметая все доводы рассудка.

"Нет, — простонала она про себя, закрывая лицо руками. — Это безумие".

Но это было безумие, против которого она была бессильна.

Алисия вспомнила свою сестру, Миру. Ту, ради которой все это затевалось. Деньги на лекарство. Неужели она предаст стестру чтобы спасти… его жизнь?

Нет, это не предательство. Если сейчас не помочь Кассиану, дальше придется спасатьля уже от профессора Грейс. И кто знает, какие методы она применит к неприятным ей студенткам.

Алисия подошла к комоду, достала одну из привезенных книг — там она сделала потайное отделение — и вынула оттуда маленький, тускло мерцающий камень — камень связи, данный ей леди Дюран для экстренных отчетов. Она сжала его в ладони, чувствуя, как его холод проникает в кожу.

Она выпрямилась. Глаза ее были сухими, а внутри царила неестественная, хрустальная ясность. Да, он сломал ее когда-то. Да, она все еще чувствовала боль. Но сейчас он был в опасности. И та самая часть ее, что когда-то любила его больше жизни, та часть, которую она считала мертвой, кричала, что не может позволить ему пасть.

Алисия делала выбор. Не между долгом и чувством. А между местью и… правдой. Правдой, которая оказалась куда сложнее и страшнее, чем она предполагала.