Шпионка для ректора

51.

Мысль просить помощи у студентов даже не посещала Алисию. Она была в ужасе: за десять лет Академия, безусловно, очень изменилась — видно было и повышенное финансирование, и то, с какой любовью Кассиан относился к анимаемой должности.

Но этого видимо оказалось недостаточно. Нынешние студенты были слепыми щенками — любая попытка агитации лишь выставила бы её на посмешище. И она бы снова привлекла много ненужного внимания.

Только на этот раз пострадал бы еще и он.

Возможно, не совсеми Алисия была знакома и среди студентов были идейные ребята, но времени не оставалось. Нет, действовать приходилось в одиночку, используя единственное оружие, которое у неё оставалось — информацию, собранную за недели наблюдений.

Она провела ночь, анализируя каждую крупицу данных. Отравление было явной попыткой убрать и её, и другие "слабые звенья", дискредитировав Торна. Но кто-то явно переиграл, сделав атаку слишком массовой и привлекшей внимание Совета. И это была её возможность.

Алисия не стала бросаться к членам Совета с наивными оправданиями. Вместо этого, выждав момент, когда магистр Себастьян, старший и, судя по всему, наиболее рассудительный из делегатов, удалился в отведённые ему апартаменты, она прокралась в соседний зал. Используя старое, почти забытое заклинание для передачи малых предметов сквозь преграды — трюк, которому её когда-то научил один ушлый торговец артефактами, — она подсунула под его дверь тонкий, неподписанный лист пергамента.

На нём были перечислены лишь сухие факты, выведенные аккуратным, безличным почерком, который она нарочно изменила: даты и время "ночных занятий", список студентов, чьё магическое состояние резко ухудшилось, с указанием их текущих симптомов — всё, что она успела зафиксировать своим даром.

И — самое главное — упоминание о повышенной активности профессора Элеоноры Грейс, её частых визитах в закрытые архивы и подвалы в тесной связи с этими инцидентами. Никаких прямых обвинений в адрес Торна, лишь намёк на то, что ректор, возможно, не является главным звеном в этой цепи, а скорее мишенью или заложником обстоятельств. Она не просила за него, она лишь подбрасывала зерно сомнения в плодородную почву прагматизма Совета.

Эффект не заставил себя ждать. На следующее утро переговоры, которые, по слухам, должны были завершиться немедленной отставкой Торна, зашли в тупик. Себастьян задавал неудобные, уточняющие вопросы, требуя более глубокого расследования и очной ставки с профессором Грейс, чьё имя теперь звучало в стенах кабинета ректора с тревожной регулярностью.

Атмосфера в Академии накалилась до предела. Сама Грейс, которую Алисия встретила в коридоре, смотрела на неё взглядом, от которого кровь стыла в жилах, — взглядом хищника, понявшего, что его игру раскрыли. Алисия лишь вздохнула: шепотки и насмешки за спиной о "странной выскочке, которая слишком интересуется не своим делом", были мелкой и ожидаемой платой за то, что она сорвала чьи-то хорошо продуманные планы.

Вечером, измотанная нервным напряжением и необходимостью постоянно быть начеку, она ушла в самое безлюдное место, какое только знала, — заброшенную астрономическую башню. Воздух был холодным и неподвижным, пах пылью и остывшим камнем.

С высоты открывался вид на огни города, столь далёкого от этой клоаки интриг и боли — настолько Алисия привыкла жить жизнью Алекс, что вспоминала свою непростую жизнь и необходимость каждый день доказывать, что ты чего-то стоишь, как норму. Она настолько отвыкла от академической жизни? Иои что-то пошло не так?

Алисия стояла, опершись о холодный камень парапета, и пыталась не думать о том, что будет завтра, когда Совет, возможно, всё же примет решение о замене ректора Торна, и о том, что её собственная миссия висела на волоске.

Внезапно она услышала шаги на винтовой лестнице. Медленные, тяжёлые, властные.Она обернулась, сердце замерло в груди, рука инстинктивно потянулась к скрытому в складках платья оберегу.

В проёме появился Кассиан Торн. Без мантии, в простой тёмной рубашке, закатанной до локтей, он казался уставшим до самого основания души, но в его глазах горел странный, незнакомый ей огонь — смесь ярости, измождения и чего-то ещё, чего она не могла определить. Он закрыл за собой дверь, и щелчок замка прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине башни.

— Глупо, — произнёс он тихо, делая шаг вперёд. Его голос был низким и густым, но в нём слышалась закалённая сталь. — Безумно глупо и безрассудно. Подбрасывать анонимные доносы членам Магического Совета. Особенно такие… детализированные.

Алисия не стала отпираться. Бессмысленно. Она выпрямила спину, встречая его пронзительный взгляд, чувствуя, как под ним учащается её пульс.

— Это сработало? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, лишённой всякой радости.

— Пока что — отсрочило неизбежное. Себастьян — старый прагматик. Он ненавидит неопределённость и любит, когда пазл складывается. Ты предоставила ему недостающие кусочки.

Он подошёл ещё ближе, сократив дистанцию до интимной. Теперь их разделяло меньше метра. Она чувствовала исходящее от него тепло, видела каждую морщинку усталости у его глаз, тень щетины на резко очерченных скулах.

— Ты понимаешь, что теперь не оставят тебя точно не оставят в покое? Что ты из случайной помехи превратилась в приоритетную мишень?

— Я и так была мишенью, — парировала Алисия, не отводя взгляда, впиваясь в его глаза. — С того момента, как переступила порог. По крайней мере, теперь я знаю, почему и от кого именно.

— Зачем? — его вопрос прозвучал не как требование, а как искреннее, выстраданное недоумение, сорвавшееся с губ помимо его воли. — Почему ты рискнула? Ты же пришла сюда с… совершенно иной целью. Я это чувствую.

Алисия увидела боль в глазах Кассиана. Он... знал? Кого он видел в ней? Кажется, ее игра окончена?

— Потому что я увидела, что тебя пометили, — тихо, почти шёпотом сказала Алисия. Её голос дрогнул, выдав напряжение. — И поняла, что ты не палач. Ты — одна из жертв. И, возможно, самая главная.