Шпионка для ректора

56.

Алисия застыла, леденящий ужас сковал её конечности. Она медленно обернулась.

Из тени между стеллажами выплыла Элеонора Грейс. Её лицо озаряла ядовитая, торжествующая улыбка. В её руках мерцал магический кристалл, готовый в любую секунду выпустить сигнал тревоги или сковывающее заклятье.

— Мисс Вран, — протянула Грейс, делая шаг вперёд. — Или, может быть, мне стоит называть вас как-то иначе? Маленькая дрянь, забравшаяся туда, куда не следует. Думаю, Совет будет очень заинтересован в этом нарушении. Как и наш ректор, который, кажется, слишком снисходителен к вам.

Алисия отступила, натыкаясь на тяжёлый стеллаж. Пути к отступлению не было. Мысли метались. Отрицать? Бежать?

— Ни слова, — прошипела Грейс, и её глаза сверкнули. — Я давно ждала этого момента.

Внезапно из-за спины Грейс, из самой густой тени, выросла высокая фигура. Движение было стремительным и беззвучным. Прежде чем Элеонора успела издать звук, сильная рука схватила её за запястье с кристаллом, а вторая плотно легла на её рот, заглушая возглас.

— Профессор Грейс, — раздался низкий, обезличенный голос Кассиана Торна. — Вы, кажется, заблудились. Архив закрыт для посещения после заката.

Глаза Грейс расширились от ярости и шока. Она попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он смотрел на неё сверху вниз, и его лицо в полумраке было холодным и безжалостным, как лезвие топора.

— Я предлагаю вам вернуться в свои покои, — продолжил он, и в его тоне не было места для возражений. — И забыть о сегодняшней ночной прогулке. Ради вашего же… благополучия.

Он слегка ослабил хватку, и Грейс, отшатнувшись, с ненавистью посмотрела на него, потом на Алисию.

— Это не конец, Торн, — выдохнула она, её голос дрожал от бессильной злобы.

— Для вас — вполне возможно, что так, — холодно парировал он.

Грейс, пошатываясь, скрылась в темноте между стеллажами. Как только её шаги затихли, Кассиан повернулся к Алисии. Маска безразличия мгновенно спала, сменившись гримасой ярости и… страха.

— Чёрт возьми, Алисия! — его голос громыхнул в тишине архива, заставляя её вздрогнуть. Он схватил её за плечи, не больно, но с такой силой, что она почувствовала исходящую от него дрожь. — Ты совсем обезумела? Что ты здесь делаешь? Она могла бы… — он не договорил, сжав зубы, и в его глазах мелькнула настоящая паника. — Я мог опоздать!

Она стояла, не в силах пошевелиться, глядя на него — на этого могущественного мага, который только что спас её, и который сейчас тряс её от отчаяния. И всё, что она могла сделать, это прошептать:

— Ты… ты назвал меня Алисией.

Её имя, произнесённое его голосом, прозвучало как выстрел. Оно сорвало какую-то плотину внутри нее. Всё, что копилось неделями — страх, боль, обида, ярость, невыносимая тоска и это проклятое, неумирающее чувство к нему — вырвалось наружу.

— Ты играешь в очень опасную игру, — сказал Кассиан, и это прозвучало не как угроза, а как констатация печального факта. — Рыться в делах Дюранов — всё равно что совать палку в осиное гнездо.

— Мне нужны были ответы, — выдохнула она, наконец найдя голос. Он дрожал. — Ты их не даёшь.

— Некоторые ответы могут убить, — парировал он. Он сделал ещё один шаг, сократив дистанцию до минимума. Теперь она чувствовала исходящее от него тепло, видела каждую морщинку усталости вокруг его глаз. — Ты думаешь, я не знаю, кто ты? Думаешь, я не видел тебя с первого дня? Твои манеры, твои знания, этот взгляд… Ты — призрак, Алисия. Призрак моей самой большой ошибки.

— Почему? — прошептала она, и в её голосе зазвучала отчаянная, давно копившаяся боль. — Почему ты ничего не сказал? Почему позволил мне… зачем всё это?

— Потому что я пытался защитить тебя! — его голос сорвался, в нём впервые прозвучала неподдельная, сырая эмоция. — Потому что с того момента, как ты появилась, за тобой начали охоту. И если бы я признал тебя, они стёрли бы тебя в порошок, чтобы добраться до меня! Ты — живое напоминание о том, что я пытался похоронить. И они бы использовали тебя, чтобы добить меня.

— А что мне ещё было делать? — её собственный голос зазвучал срывающеся, искажённым рыданием. Она вырвалась из его хватки. — Ты бросил меня! Без единого слова! Ты смотрел на меня тогда как на чужую! А теперь… теперь ты говоришь, что защищал? Ты позволил мне думать все эти годы, что я была для тебя ничем! Что наша любовь, наши исследования, всё это — ничего не значило!

Слёзы, которые она сдерживала так долго, хлынули по её щекам. Она била кулаками по его груди, слабо, беспомощно.

— Ты сломал меня, Кассиан! И я ненавижу тебя за это! Я ненавижу тебя за то, что заставил меня снова чувствовать всё это! За то, что смотрю на тебя и не знаю, кто ты — монстр или… или человек, которого я любила!

Она рыдала, вся дрожа, и он не останавливал её, не пытался обнять. Он просто стоял и принимал её гнев, её боль, и его собственное лицо было искажено страданием.

— Я знаю, — прошептал он, когда её рыдания поутихли. Его голос был хриплым. — Я знаю, что сломал тебя. И я сломал себя вместе с тобой. Оттолкнуть тебя было самым трудным, что я когда-либо делал. Но они… они видели в тебе ключ. Твой дар был уникален. Они хотели использовать тебя, выжать до дна, как они сделали со мной. А я… я был слишком слаб, слишком ослеплён своими амбициями, чтобы защитить тебя тогда. Оттолкнуть — это было всё, что я мог придумать. Самое трусливое и самое жестокое решение.

Он наконец посмотрел на неё, и в его глазах была такая бездонная, неизбывная боль, что её собственная ярость начала растворяться, сменяясь щемящим пониманием.

— "Они"… это Дюраны? — тихо спросила она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Дюраны и их покровители в Совете, — кивнул он. — Лорд начал начал эти эксперименты деситилетия назад, пытаясь найти способ обойти ограничения смертной магии. Я был его… первым крупным успехом. И его самой большой неудачей. Шрам, что ты видела, — это след его работы. А потом он увидел тебя. Твой дар "слышать" магию… он был идеальным инструментом для калибровки его извращённых устройств.