Шпионка для ректора

57.

Десять лет назад.

Город, в котором она оказалась, был огромным, шумным и абсолютно равнодушным — Алисия решила, что прятаться проще всего в столице. Отнюдь не самый приятный город королевства, где люди исчислялись тысячами, а их судьбы не стоили и медного фоллиса.

Так она оказалась в Селениоре. Здесь Алисия Варден, блестящая студентка Академии Серебряных Врат, стипендиатка и возлюбленная профессора, перестала существовать. Ее нужно было похоронить, чтобы выжить.

Первым делом она придумала себе новое имя. Алекс. Просто Алекс. Коротко, ни к чему не обязывающе, легко забывалось. Фамилию она отбросила — слишком заметная примета. Затем она взялась за свою внешность. Кардинально менять ее с помощью магии было опасно — следы мощного колдовства могли привлечь ненужное внимание. Она ограничилась малым: подрезала и перекрасила свои волосы в более темный цвет с помощью простейшей травяной настойки, от чего ее лицо стало казаться проще, обыденнее.

Алисия перестала их укладывать, позволяя им свободно падать на плечи, скрывая часть щек. Немного изменила походку, сделав ее более суетливой, менее уверенной. Она отрабатывала это перед крошечным зеркальцем в своей каморке — новый человек, с новой жизнью.

Страх был ее постоянным спутником. Он сидел глубоко в животе холодным камнем. Кассиан будет искать ее. Она в этом не сомневалась ни секунды. Не из-за любви, о нет. Она была сбежавшим активом, носителем опасных знаний. Или… что было еще страшнее… он мог найти ее, чтобы снова подчинить. Одна улыбка, одно нежное слово, один тот взгляд, который она не могла забыть — и ее сопротивление, вся ее ярость могли рассыпаться в прах. Она боялась не его мести. Она боялась собственной слабости перед ним.

Чтобы заглушить этот страх и всепоглощающее горе, она с головой ушла в борьбу за выживание. Денег, привезенных из Академии, хватило ненадолго. Она сняла самую дешевую комнатушку на окраине, в доме, где пахло дешевой едой, сыростью и отчаянием. Каждую заработанную копейку она делила на три части: самая маленькая — на еду и крышу над головой, все остальное — в письмах родителям.

В этих письмах она лгала. Лгала, что все хорошо, что учеба продвигается, что она завалена интересной работой и присылает им лишь малую часть своего заработка. Разрывающее сердце чувство вины глодало ее, но сказать правду — что она все бросила, что она никто и ничто — она не могла. Их разочарование и тревога добили бы ее окончательно.

Она бралась за любую работу, связанную с магией. Ее "диплом" был в ее голове и в ее пальцах. Она чинила простые бытовые артефакты — нагревательные пластины, светящиеся сферы, замки с элементарной защитой. Она проверяла зелья на подлинность и качество ингредиентов, определяя брак или подделку по едва уловимым энергетическим диссонансам, невидимым для обычного алхимика. Она работала за гроши, ее клиентами были бедные лавочники и такие же, как она, обитатели городского дна. Жить было не просто сложно — это было медленное, изматывающее утопание в серой, безрадостной реальности. И в самые темные ночи ее гложло не жгучее желание мести Кассиану, а тихое, гадливое чувство вины. Она ругала себя. За наивность. За слепоту. За то, что позволила ему себя обмануть. "Дура, — шептала она в подушку, — глупая, доверчивая дура".

Однажды к ее убогой лавчонке, которую она делила с часовщиком, зашел озабоченный торговец тканями. Он выглядел растерянным и злым.

— Девушка, ты тут с магией ковыряешься? — буркнул он. — Пропала у меня партия дорогого шелка. Целый тюк. Стража приходила, пальцем у виска покрутили — сказали, сами растеряли. Но я-то знаю! Его украли!

От скуки, отчаяния и потому, что отказываться от любого заработка она уже не могла, Лина согласилась взглянуть. Она пошла с ним на склад — пыльное, заставленное полками помещение. Стража, конечно, ничего не нашла — они искали взлом или подкоп, а не магию.

Лина закрыла глаза, отбросив все лишнее. Она позволила своему дару, этому "проклятию", раскрыться. Она слушала. Сначала был лишь общий гул города, шепот старых досок, следы множества людей. А потом… тонкая, дрожащая нота. След заклинания. Примитивной маскировки, наложенной неуверенной рукой. И еще… энергетический отпечаток. Слабый, но отчетливый. Как запах дешевого одеколона, который она уже чувствовала раньше — у одного из подсобных рабочих, что таскал ей ящики.

— Ваш грузчик, — тихо сказала она торговцу. — Рыжий, с родинкой на щеке. Он спрятал тюк в подвале, под старыми мешками. Заклинание скрывает его от глаз, но не от… внимательного наблюдения.

Торговец, сначала недоверчивый, рванул в подвал. Через пятнадцать минут он вернулся, сияя, с тюком на плече. Он сунул Лине в руки несколько динаров — сумму, которую она обычно зарабатывала за месяц.

— Спасибо, девушка! Настоящее колдовство! Как ты это сделала?

— Просто внимательно посмотрела, — уклонилась она от ответа.

Это был прорыв. Не просто удачный заработок. Это было откровение. Сидя в своей каморке, пересчитывая неожиданное богатство, она смотрела на свои руки. Ее дар, всегда бывший для нее источником проблем и стыда, ее личная аномалия… оказался уникальным товаром. Он был лучше любого диплома. Диплом можно было подделать. А ее способность — нет. Она могла слышать правду, скрытую под слоями лжи и магии.

Впервые за долгие недели в уголках ее губ дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Хрупкую, горькую, но — улыбку. Она нашла свое оружие. И свой щит. Ее новое имя начало обрастать новой, пусть и призрачной, силой. Силой тех, кто видит то, что скрыто.