Шпионка для ректора

63.

Последние лучи заходящего солнца окрашивали коридоры Академии в кроваво-золотые тона. Алисия двигалась по ним как тень, её сердце отчаянно колотилось, а разум был холоден и сосредоточен. План был готов. Оставалось последнее — раздобыть амулеты. Несколько простых, но эффективных оберегов от тёмной магии, которые хранились в кладовой рядом с аудиторией защитных искусств для практических занятий. Она знала, что это воровство. Но что значат какие-то правила перед лицом той бездны, в которую она собиралась шагнуть?

Она прижалась к стене у поворота, ведущего к нужной двери, прислушиваясь. Тишина. Преподаватели и студенты разошлись по ужину. Сделав глубокий вдох, она шагнула вперёд — и замерла.

Из тени прямо перед дверью в кладовую возникла высокая, знакомая фигура. Кассиан Торн. Он не выглядел удивлённым. Его лицо было суровым, а в глазах бушевала буря, в которой смешались ярость, страх и неизбывная боль.

— Я не могу позволить тебе действовать одной, — произнёс он тихо. Его голос был не голосом ректора, отдающего приказ. Это была сдавленная, хриплая мольба.

Ледяная волна ужаса накатила на Алисию. Он знает. Он выследил её, почувствовал её намерения. Но… понял ли он, что именно она задумала? Узнал ли о потайном ходе? Сердце её бешено застучало, но разум лихорадочно работал. Его присутствие здесь, у кладовой с амулетами, а не у архива, говорило о многом. Он видел её подготовку, её скрытность, но не знал конечной цели. Облегчение, острое и горькое, промелькнуло в ней.

— Я не знаю, о чём ты, — попыталась она солгать, но голос её дрогнул.

— Не лги мне, Алисия, — он сделал шаг вперёд, и теперь они стояли так близко, что она чувствовала исходящее от него напряжение. — Я вижу это в твоих глазах. Тот же взгляд, что был у тебя десять лет назад, перед нашими самыми опасными экспериментами. Ты что-то задумала. Что-то безрассудное. И ты собираешься сделать это без меня.

Он схватил её за плечи, и его пальцы впились в её кожу почти больно.

— Я уже однажды потерял тебя! Я не переживу этого снова! Ты понимаешь? Я сойду с ума!

В его глазах стояла такая первобытная, неутихающая боль, что все её защитные барьеры рухнули. Она видела не всемогущего ректора, а израненного мужчину, который десятилетия носил в себе рану от её потери.

— Кассиан… — её собственный голос сорвался.

— Нет, ты выслушай меня, — он прижал лоб к её лбу, его дыхание было горячим и прерывистым. — Все эти годы… я был пустой оболочкой. Я выполнял свои обязанности, я ненавидел себя, я пытался искупить вину, но я был мёртв. А потом ты вернулась. И я снова начал дышать. Ты вернула мне не только силу, ты вернула мне жизнь. И сейчас… сейчас, когда у нас появился шанс, ты хочешь снова всё бросить и уйти в темноту в одиночку?

Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и его пальцы мягко коснулись её щеки.

— Я люблю тебя, Алисия Варден. Я любил тебя всегда. Даже когда тебя не было. Даже когда я пытался втоптать это чувство в грязь. Я люблю тебя. И я не позволю тебе рисковать собой. Не так. Не сейчас.

Эти слова, такие простые и такие оглушительные, обрушились на неё. Они сожгли остатки её сопротивления. Слёзы, которые она сдерживала, хлынули по её щекам. Она вскинула руки и вцепилась в его мантию, прижимаясь к нему, как к единственной опоре в рушащемся мире.

— Я боюсь, — прошептала она, пряча лицо на его груди. — Я боюсь того, что могу найти. Я боюсь, что это разрушит тебя. Я боюсь, что мы только что обрели друг друга, а уже должны считать минуты до конца.

— Тогда давай не будем считать, — его губы коснулись её волос. — Давай будем жить. Бороться. Но вместе. Доверься мне. Пожалуйста. Доверься мне так, как я доверяю тебе.

Он наклонился и поймал её губы в поцелуе. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй отчаяния, обета, прощения и надежды. В нём была вся боль прошедших лет и хрупкая надежда на будущее. Она отвечала ему с той же силой, впиваясь в него, пытаясь вобрать в себя его смелость, его силу, его любовь.

В эту секунду ей захотелось послать к чёрту весь свой план, Дюранов, заговор, всё. Забыть обо всём, запереться с ним в его покоях и просто существовать, наслаждаясь его близостью, его теплом. Чтобы этот миг длился вечно.

Но затем в памяти всплыл образ Миры. Её сестры, чья жизнь зависела от денег, что заплатит леди Дюран. Вспомнились пустые глаза Лео, впавшего в магическую кому. Вспомнился шрам на шее Кассиана — немой свидетель тех пыток, что ему пришлось перенести.

Она не могла просто наслаждаться их любовью, пока тень Дюранов нависала над ними всеми. Их счастье, такое новое и хрупкое, было бы отравлено этой невысказанной правдой. Они не могли строить будущее на фундаменте лжи и страха.

Она медленно оторвалась от его губ, её глаза были полны слёз, но в них горела решимость.

— Я не могу просто так всё оставить, Кассиан, — прошептала она. — Не сейчас. Не когда столько всего поставлено на карту. Твоя жизнь… жизнь моей сестры… жизни этих студентов… Я должна что-то сделать. Я не могу сидеть сложа руки и притворяться, что всё в порядке, когда это не так.

Она увидела, как боль в его глазах сменилась пониманием, а затем — той самой железной волей, что сделала его ректором Академии.

— Тогда мы сделаем это вместе, — заявил он, и в его голосе не было места для возражений. — Ты не пойдёшь одна. Ты расскажешь мне всё. Весь план. И мы пойдём вместе. Как партнёры. Как равные.

Он снова поцеловал её, коротко и твёрдо.

— Я не твой щит, Алисия. Я твой меч. И твоя правая рука. И мы либо победим вместе, либо проиграем вместе. Третьего не дано.