Шпионка для ректора

65.

Воздух за потайной дверью был не просто холодным и сухим. Он был мёртвым. Он вытягивал тепло из тела и надежду из души. Алисия, прижавшись спиной к шершавой каменной стене, зажгла крошечный светильник. Его тусклый луч выхватил из тьмы узкую каменную лестницу, уходящую вниз в зияющую чёрную пасть. Ступени, стёртые временем, казалось, вели прямиком в преисподнюю.

Каждый её шаг эхом отдавался в гробовой тишине. Она спускалась всё ниже, и чувство тяжести нарастало, давя на грудь, на виски. Её дар, её "магический резонанс", визжал от диссонанса. Отсюда, из глубин, исходила магия, чуждая всему живому — тягучая, холодная, прогнившая. Это была не просто тёмная магия. Это была магия смерти.

Лестница закончилась, упёршись в массивную, почерневшую от времени бронзовую дверь. На ней не было ни ручек, ни замков. Лишь вычурные руны, которые при свете её лампы словно шевелились, извиваясь как змеи. Алисия прикрыла глаза, позволив внутреннему зрению "увидеть" узор. Это был не замок, а пробка. Печать, призванная не пускать внутрь, а удерживать что-то… снаружи.

Алисия нашла слабое место — трещину в магической матрице, вызванную, судя по всему, чьим-то недавним и поспешным проходом. Элеонора. Или сама леди Дюран. Собрав волю, она просунула в эту трещину тончайшую нить своей магии, заставив руны на мгновение померкнуть. Дверь с глухим, жутковатым скрежетом отъехала в сторону.

И перед ней открылось пространство, от которого кровь стыла в жилах.

Это была не усыпальница в привычном понимании. Ни саркофагов, ни урн с прахом. Огромный подземный зал, высеченный в скальном основании Академии. Стены его были покрыты фресками, изображавшими не жизнь, а некие чудовищные ритуалы — души, вырываемые из тел, скелеты, восстающие из земли, и в центре всего — фигура в чёрных, струящихся одеждах, с лицом, скрытым в тени капюшона.

Но её взгляд притянуло не это. В центре зала, на полу, был выложен гигантский, сложнейший ритуальный круг. Он был сделан не из мела или краски, а из вдавленных в камень линий, заполненных веществом, от которого веяло смертью — это был прах. По краям круга горели чёрные свечи, их пламя было неживым, зелёным и не давало тепла. А в самом эпицентре, на невысоком каменном алтаре, лежало тело. Тело молодого человека.

“Это же Лео.”

Бледное, восковое, но не разлагающееся. Оно было… законсервировано. Источником магии, питающей круг.

И самое ужасное — над телом парил, мерцая бледным светом, призрачный, полупрозрачный образ. Душа Лео. Она была прикована невидимыми нитями к ритуалу, её лицо было искажено беззвучным криком вечной агонии.

Алисию затошнило. Она прислонилась к косяку двери, пытаясь не упасть, смотря на это кощунство. Это не были просто эксперименты. Это было нечто большее. Она пробежала глазами по символам на полу, по сложной вязи рун. Она видела подобное в самых запретных трактатах. Ритуал Воскрешения.

Но не простое возвращение души в тело. Это был обряд Переноса. Кто-то готовил сосуд. Собирался вселить в тело Лео древнюю, могущественную душу.

И тут её взгляд упал на стену за алтарём. Там, в нише, стояла небольшая, изумительной работы урна из чёрного обсидиана. И от неё исходил тот самый, самый концентрированный, самый древний и самый мёртвый магический импульс. В урне покоился прах. Прах того, кого они собирались воскресить.

Она сделала шаг вперёд, чтобы разглядеть надпись на урне, но в этот момент из тени за алтарём вышла Элеонора Грейс.

— Ну конечно, — её голус, полный ледяного презрения, разнёсся по залу. — Любопытная мышка, не способная усидеть в своей норке. Я чувствовала, что ты где-то рядом.

Алисия не ответила. Её взгляд был прикован к урне. И теперь она смогла разглядеть выгравированное имя. Имя, от которого её мир окончательно рухнул.

"Малкольм Дюран".

Предок Серафины. Тот, из-за кого и начались эксперименты на Кассиане. Он не просто умер. Его дух не ушёл в иной мир. Его прах, его привязанная к нему душа хранились здесь, как реликвия. И его дочь собиралась вернуть его. Вселить в новое, молодое, магически одарённое тело.

— Где… где леди Дюран? — с трудом выдавила Алисия.

“Нужно думать, что делать.”

— А я разве не достаточно хороша для такой скромной аудитории? — из другой ниши, плавно, как призрак, выплыла сама Серафина Дюран. На ней было простое чёрное платье, но в её осанке, в её холодных, как у змеи, глазах была многовековая спесь аристократки, привыкшей владеть чужими жизнями. — Моя дорогая Алисия. Или, прости, Алекс. Ты превзошла все мои ожидания. Нашла вход. Добралась сюда. Жаль, что твоё рвение не подкреплено мудростью.

— Вы… вы собираетесь воскресить своего предка, — прошептала Алисия. — В теле невинного студента.

— "Невинного"? — Серафина мягко усмехнулась. — Его магическое ядро было идеальным сосудом. Он послужит нашей семье куда лучше, чем прозябая в роли заурядного мага. А Малкольм Дюран… он был гением. Его работы, его видение были украдены, извращены этой Академией, этим Советом. Мир нуждается в нём. И я верну его.

— А Кассиан? — голос Алисии дрогнул от ненависти. — Он был вашим первым "сосудом"?

— Прототипом, — поправила её Серафина с лёгкой гримасой, словно вспоминая о неудачном эксперименте. — Неудачным, увы. Его ядро оказалось… слишком устойчивым. Оно сопротивлялось полному подчинению. Но он сослужил свою службу. Его исследования, его сила, подпитанная болью, помогли нам усовершенствовать ритуал.

Алисия смотрела на этих двух женщин — на профессора, ослеплённую жаждой власти и признания, и на аристократку, помешанную на идее воскрешения своего чудовищного отца. Они были безумны. Опасны. И они стояли между ней и выходом.

— Совет… Магический Совет узнает об этом, — попыталась Алисия бросить в них последний аргумент. Пусть видят в ней наивную дуру. Пока так даже выгоднее.

Элеонора Грейс рассмеялась, коротко и жёстко.

— Милая девочка. Ты думаешь, мы действуем в одиночку? У нас есть сторонники. В самом Совете. Этот ритуал — лишь первый шаг к очищению магического мира от слабости и посредственности.

“Полезная информация.”