Шпионка для ректора

70.

— Алисия… — он произнёс её имя так, словно это была молитва. — Я… я не могу найти слов. Все эти годы я носил в памяти образ той девушки, которую знал. Умной, дерзкой, сияющей. Но сейчас… сейчас я наконец вижу тебя. Не призрак прошлого — всю тебя. Со всеми шрамами, со всей болью, со всей силой, что ты пронесла через эти годы. Твоё лицо… — он медленно поднял руку и коснулся её щеки, его пальцы были тёплыми и чуть шершавыми. — Ты так прекрасна. Такая… настоящая. Я люблю тебя. Не память о тебе, а настоящую тебя. Такую, какая ты есть сейчас. И я прошу у тебя только одного шанса. Шанса прожить эту жизнь с тобой. Наверстать всё упущенное время.

Слёзы, которые Алисия сдерживала всё это время, наконец покатились по её щекам. Но это были слёзы не боли, а освобождения. Она положила свою руку поверх его.

— Ты уже получил его, — прошептала она. — Ты получил его, когда не позволил мне уйти одной в ту усыпальницу. Когда сражался со мной спина к спине. Мы уже начали навёрстывать, Кассиан. Просто… теперь нам не нужно прятаться.

Он наклонился, и их губы встретились. Этот был медленный, глубокий, полным обещания поцелуй. Обещания будущего.

Кассиан не просто целовал ее снова и снова. Он взял её поцелуй. Его руки, ещё недавно такие бережные, стали твёрдыми, уверенными. Он приподнял её с кресла и его объятия стали собственническими в самом лучшем смысле этого слова.

— Моя, — прорычал он против её губ, и это было не вопросом, а констатацией факта, от которой по телу Алисии пробежали мурашки. — На этот раз навсегда.

Кассиан отнес её к кровати, и его прикосновения стали откровенно чувственными, полными нарастающего голода. Он снимал с неё одежду не с прежней благоговейной нежностью, а с торжествующей, мужской жаждой, словно заново открывая каждую линию её тела, заново заявляя на неё свои права.

И Алисия отвечала ему с той же страстью: её пальцы впивались в его плечи, срывая с него мантию, а затем и рубашку, жаждая ощутить под ладонями горячую кожу, напряжённые мускулы, шрамы, которые теперь были частью их общей истории.

Кассиан заполнил её, и каждое его уверенное движение было клятвой. Он смотрел ей в глаза, и в его золотых, сияющих зрачках она видела не только страсть, но и обещание, что больше никто и ничто не встанет между ними.

Алисия откинула голову, её стоны сливались с его тяжёлым дыханием, и в этот миг, на пике физического единения, её пронзила мысль, ясная и чистая, как горный родник: "Я счастлива".

Кассиан довёл её до кульминации с такой сокрушительной, неуклонной силой, что мир взорвался в вихре золотых искр. Её крик был полон наслаждения и освобождения от всех оков прошлого. Кассиан последовал за ней, издав низкий, победный стон, и на мгновение всё замерло.

Кассиан не отпускал её, его тело тяжело и надёжно прижимало её к матрасу. Его губы коснулись её виска.

— Добро пожаловать домой, Алисия, — прошептал он, и в его голосе слышалась улыбка.

Алисия закрыла глаза, прижимаясь щекой к его груди, слушая ровный, мощный стук его сердца. Снаружи доносились отдалённые звуки затихающей суеты, но здесь, в этой комнате, царили лишь покой и уверенность. Будущее, пусть и не идеальное, пусть со сложностями и последствиями сегодняшнего дня, больше не пугало её — рядом ее любимый мужчина.

Кассиан подарил ей еще кое-что очень важное.

В день, когда Алисия переступила порог небольшого, скромного дома на окраине провинциального городка, стал для неё едва ли не более волнительным, чем проникновение в усыпальницу Дюранов. Сердце бешено колотилось, ладонь, сжимавшая руку Кассиана, была влажной. Она не видела их десять лет. Всю свою учёбу в Академии, поглощённая стипендией, работой и тайными отношениями с Кассианом, она редко выбиралась домой. А потом… потом был разрыв, боль, побег. Десять лет молчания. Десять лет, когда она, Алекс, частный детектив, вычеркнула из жизни ту Алисию, у которой была семья.

Ей было страшно подумать об этом. Её сестра, вечно смеющаяся, непоседливая Мира, если бы не болезнь… страшно подумать, но ей уже было бы почти двадцать лет! Она сама могла бы учиться магии и строить свою жизнь. А вместо этого все эти годы она была заложницей страшной болезни, в то время как её старшая сестра пряталась в чужой личности.

Дверь открылась. На пороге стояла её мать. Постаревшая, с сединой в волосах, но с теми же добрыми, уставшими глазами. В них было не упрёк, а бездонная, затаённая боль и надежда.

— Алисия? — прошептала она, и голос её дрогнул.

Больше слов не потребовалось. Алисия бросилась в её объятия, и годы одиночества, вины и тоски выплеснулись наружу в беззвучных рыданиях. Мать обняла её так крепко, словно боялась, что это мираж. Потом они вошли внутрь, и Алисия увидела Миру. Бледную, исхудавшую, но сидящую в кресле у окна с книгой. Их встреча была тихой, полной слёз и дрожащих улыбок. Обнимая сестру, Алисия чувствовала, как хрупки её кости, и клялась себе, что больше никогда их не покинет.

— Мама, это Кассиан, — представила она его, когда первые эмоции немного улеглись.

Кассиан, за эти годы привыкший к маске властного и неприступного ректора, в этот момент казался удивительно скромным и серьёзным. Он не стал ничего оправдывать, не стал рассказывать сложных историй. Он просто поклонился и тихо сказал:

— Я глубоко сожалею о тех годах, что вы провели без дочери. Я сделаю всё, чтобы наверстать это время.

Позже, за чаем, он сделал практичное и щедрое предложение.

— Лечение Миры потребует регулярных визитов к лучшим целителям в столице. Позвольте мне обеспечить вам дом. Так вы будете ближе к специалистам, и Алисии… — он посмотрел на неё, — будет гораздо удобнее навещать вас. Так часто, как она захочет.

В его словах была лишь искренняя забота. И Алисия видела, как в глазах матери тает лёд недоверия.

Лечение, оплаченное щедрым вознаграждением Магического надзора за помощь в раскрытии заговора, оказалось чудом. Новейшие алхимические эликсиры и магия целителей высшего класса сделали своё дело. Дикая магия, терзавшая Миру, была не изгнана, а усмирена, обращена из разрушительной силы в источник её собственной, уникальной мощи. Алисия смотрела, как та, всё ещё бледная, но с румянцем на щеках, с упоением читает книгу по основам контроля над магией в их новом, светлом доме в столице. Они были свободны.