Шрамы Любви

Пролог: Любовь, ломающая миры

Его звали Гарольд, и его тело было картой боли.

Сегодня чёрные узоры, похожие на морозные трещины на стекле, ползли от сердца к горлу, обжигая холодным огнём. Он стоял в центре комнаты, босой, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. В воздухе пахло грозой, металлом и страхом. Стол дрожал, от посуды шёл тонкий, визжащий звон.

— Держись, — её голос был тихим маяком в нарастающем шторме. — Смотри на меня. Только на меня.

Айлин.

Она подошла к нему, не боясь. Её руки, излучавшие мягкий, молочный свет, легли ему на грудь, на самые тёмные прожилки узора. Она не подавляла хаос — она принимала его. Её светлая магия, нежная и упрямая, вплеталась в его тьму, как корни, стараясь обвить и удержать раскалённое ядро.

— Я не могу… Айлин, я не могу… — его голос был хрипом, голосом земли перед извержением.

— Можешь. Мы можем. Вместе.

Он смотрел в её глаза — зелёные, глубокие, полные не жалости, а бесконечной, безумной веры. В них он находил якорь. Узоры на его коже на мгновение замерли, отступив. В комнате стало тише. Он сделал шаг к ней, обхватил её светящуюся руку, прижал ладонь к своей щеке.

Они дышали в унисон. Он, источник бури. Она, его единственный берег.

И в этот миг, в этот обманчивый миг затишья, она улыбнулась. Маленькая, счастливая улыбка, украденная у самого дна отчаяния. Улыбка, которая говорила: «Видишь? Мы справимся. Ради неё. Ради нашей малышки».

Имя их дочери, спящей за стеной, стало последней каплей.

Его сердце, сжатое тисками её любви и его собственного ужаса, не выдержало. Не выдержал проклятый дар внутри него. Вместо того чтобы затухнуть, тьма вскрикнула.

Это был не крик. Это был заглушающий всё на свете ВЗДОХ — вселенной, разрываемой изнутри.

Чёрные узоры на его теле вспыхнули, как угли под ветром, превратившись в паутину ослепительной, пожирающей черноты. Свет Айлин не погас — он был сметён, поглощён этим внезапным, абсолютным вакуумом силы.

Она не успела испугаться. Только её глаза расширились — не от боли, а от понимания. Понимания, что её любви, в этот раз, не хватило.

А потом мир перестал быть целым.

От них, от этой комнаты, от этого дома, где пытались любить слишком сильно, пошла трещина. Не в дереве или камне. В самой ткани бытия. В земле Анделии. Она рванула землю, горы, небо, разливаясь магическим цунами, которое не просто разрушало — оно стирало всё на своём пути, разрывая свет и материю.

Гарольд и Айлин исчезли в первом же импульсе, обращённые в прах и свет, перемешанные воедино.

А материк, с грохотом, который будут слышать в кошмарах ещё десятилетия, раскололся надвое.

На одной его половине, в городе, где он только что купил колыбель, молодой мужчина по имени Кай упал на колени, прикрывая своим телом не успевший округлиться живот любимой жены. Он опоздал. Он не спас её. Он лишь почувствовал, как жизнь под его ладонями тает, а в ушах звучит нарастающий рёв конца всего.

А в детской полуразрушенного дома проснулась маленькая рыжая девочка, испуганная громом. Она не знала, что только что стала сиротой. Не знала, что унаследовала проклятие. Она только звала маму и папу, но в ответ была лишь нарастающая, вселенская тишина.

А там, где раньше была целая земля, теперь зиял Шрам. Магический разлом. А над ним висело эхо скорби. Это утро изменило мир навсегда. Разделив пополам Анделию и разорвав сердца всем, кто потерял любимых в этой катастрофе, оставив после себя лишь вопросы. Кем же был этот тёмный, разрушитель мира?

И где грань между жертвой и виновником, когда мир уже лежит в руинах?