Шрамы рода Эльвар

Булочная Марты

Булочная находилась в низине, на углу Старой улицы, где здание чуть кренилось в сторону реки, а окна были всегда запотевшие от хлебного пара. Внутри пахло корицей, сливочным маслом и чем-то ещё — уютом, наверное.
День был серый, моросящий. Люди не спешили — сидели на длинной скамье у стены, пили сладкий сидр и грели руки о кружки.

За общим столом, ближе к печке, сидели пятеро. Никто не говорил громко — просто лениво делились новостями, как вареньем из баночки. Разговор всплыл сам собой, будто его ждали.

— Элса, говорят, совсем слегла, — пробормотал человек с окладистой бородой, прижимая к себе мокрую шляпу. — Молчит и ест через силу. Врача звали — тот плечами пожал: “Это не по моей части”.

— У неё душа заболела, — сказала Марта, не поднимая глаз от разделочной доски. — Боль не в теле.

— Ну так пусть идёт к этой, как её… Лее? — подала голос молодая женщина в зелёном платке. — Говорят, она такие вещи лечит.

— Лечит? — переспросил парень у окна. — Откуда вы знаете? Кто-нибудь вообще видел, что она делает?

— А кто знает, — пожал плечами бородач. — Говорят, она не врач и не ведьма. Но люди к ней ходят. И после — меняются.

— Сказки это, — буркнул человек в кожаной куртке, налегая на булку. — Я к ней однажды зашёл. Из интереса. Так она даже не пустила.

— Не пустила?

— Глянула — и сразу сказала: “Вы пришли не за тем”. А потом просто… закрыла дверь.

Все замолчали. Даже ложка, звякнув, притихла в руке.

— Может, у неё дар распознавать, кому можно помогать, — шепнула платковая женщина. — А кому — нельзя.

— Или просто заносчивая, — фыркнул бородач. — Шарлатанка с красивыми глазами. Вот и всё.

— А может, просто строгая, — возразила Марта. — Ты бы тоже не стал говорить с каждым встречным.

— Но она действительно красивая, — сказал парень у окна, не отрывая взгляда от стекла. — Это все подтверждают. Такая… как будто неотсюда. Как будто знает больше, чем говорит.

— Может, она просто умная, — вздохнула женщина. — А мы привыкли: если женщина не болтает попусту — значит ведьма.

— Умная и добрая, — добавила Марта тихо. — Я видела, как она подбросила дров вдове, когда та замёрзла. Просто так. И ушла. Даже не поздоровалась, чтоб не привлекать внимания.

— И что же она делает там, в своём доме? — спросил бородач. — Люди приходят и плачут. А потом — как новенькие. Как будто кто-то изнутри вынул гвоздь, который мешал жить.

— Может, она варит какие-то зелья?

— Или даёт советы?

— Или читает мысли?

— Или просто молчит так, что ты сам с собой встречаешься, — задумчиво сказал парень.

Все переглянулись.

А потом снова опустили глаза, будто вслух говорить стало неловко.

— Всё это сказки, — сказал, наконец, бородач. — Человеческие страхи. Мы любим верить, что кто-то знает больше. Что кто-то может спасти. А она, может, просто девушка. Немного странная, красивая. И умеет слушать.

— Но ведь и этого иногда достаточно, — сказала Марта.

За окнами шёл дождь. Медленно, вяло. И казалось, будто город сам затаил дыхание.