Шрамы рода Эльвар

глава 4

Она стояла в нерешительности, пока ворота не распахнулись полностью.

Только тогда Лея заметила, что открывались они вовсе не сами.

Между створками, в глубине, медленно двигался человек — маленький, сгорбленный, почти невесомый. Он опирался на деревянный костыль и казался настолько старым, что время, казалось, только скользило по нему, не в силах ничего изменить. Его глаза были закрыты, но он шёл, точно знал куда.

Скрип ворот стих. Тишина снова вернулась — уже иная, внутренняя.

Лея сделала шаг вперёд, пересекла границу между лесом и камнем.
— Здравствуйте, — сказала она тихо.

Старик медленно обернулся к ней. Его веки дрогнули, но так и не открылись.

— Здрааааавствуй, дочка, — протянул он, и голос его звучал будто из глубины земли.

Он отвернулся, взялся за створку ворот, затворил её с тем же неторопливым, почти ритуальным движением. Потом обернулся, прошаркал несколько шагов до стоящего рядом кресла, опустился в него — и застыл. Не уснул, не умер — просто замер. Как будто исчез внутри самого себя.

Лея подошла ближе.
— Я… меня зовут Лея. Мне сказали…

Слова повисли в воздухе.
Никакой реакции. Он больше не двигался.

Лея огляделась. Перед ней раскинулся двор — пустой, блеклый, каменный. Всё тонуло в темноте, очертания были неясны. Где-то с одной стороны высились стены, но каковы они были, угадать было невозможно — только силуэты.

Но слева, у одной из дверей, горел тусклый огонёк. Жёлтый, как свеча.
Он будто звал.

Лея обернулась к старику — он всё так же сидел неподвижно. Тогда она направилась к свету.

Лея почти подошла к двери. До неё оставалось всего несколько шагов.

И вдруг — дверь распахнулась.

— Эльгард?! — взволнованно выкрикнула женщина, выбегая наружу. Халат был запахнут наспех, волосы — растрёпаны, лицо ещё хранило следы сна. — Почему ты открыл ворота?!

Она метнулась вперёд, будто собиралась выбежать на улицу — и тут увидела Лею.

Остановилась. Мгновенно.

Перевела взгляд на ворота — закрыты. На привратника — тот неподвижно сидел в своём кресле. Всё было на месте.

Женщина выпрямилась, напряглась, и с трудом выговорила:

— Лея? Это… вы?

— Да, — тихо ответила Лея.

Женщина схватилась за голову, словно хотела пригладить растрёпанные волосы, но не знала, с чего начать.

— Боже, какой позор! Мы ждали к утру… Нас не предупредили… Простите, пожалуйста, это недопустимо… Я сейчас всех разбужу! Простите…

Она начала метаться, заламывать руки, кланяться, оправдываться, лихорадочно оглядываясь, будто и вправду собиралась кого-то поднимать среди ночи.

Лея сделала шаг вперёд.

— Всё хорошо. Не волнуйтесь… Не надо никого будить. Всё в порядке… Правда.

Она протянула руку.

Женщина, как по команде, замолчала. Словно зачарованная, она посмотрела Лее в глаза и обеими руками взялась за её ладонь — крепко, почти с мольбой. Как будто в этом прикосновении было спасение.

Лея повторила ещё тише:

— Всё хорошо… Не волнуйтесь.

Женщина чуть сжала её руку. И уже шёпотом, будто выдохом, с благоговением сказала:

— Боже… вы такая прекрасная и добрая девочка… Какое счастье…

Потом спохватилась, отвела взгляд и быстро добавила:

— Меня зовут Илва. Пойдёмте внутрь. Вы, должно быть, замёрзли.

***

Свет коснулся её лица тёплыми, почти ласковыми пальцами. Лея слегка пошевелилась, медленно приоткрыла глаза — и несколько мгновений лежала, не шевелясь, позволяя утру дотронуться до неё полностью.

Комната была чужой. Маленькая, скромная, с деревянными стенами, которые казались чуть неровными, как будто сдвинутыми временем. Воздух был прохладным, но не холодным. Где-то рядом за тонкой перегородкой едва слышно скрипнул пол — кто-то прошёл мимо.

Лея тихо выдохнула. В воспоминаниях пронеслось:
Каретa..
Дорогa..
Замок..
Илвa..

Это был не сон... Нo в груди, среди тревоги, было и другое — лёгкое, почти забытое чувство. Волнение? Ожидание? Как будто сегодня должно было случиться что-то важное. Не страшное, нет! Просто… значительное.

Она села на постели, потянулась, сдерживая болезненный спазм в руке — и тут же посмотрела на ладонь. Кожа снова начала темнеть в том самом месте. Вчерашняя боль ушла, но след остался, и он напоминал: времени немного.

Лея встала, подошла к окну. Занавески были полупрозрачными, белыми, в вышивке — как в доме у бабушки. Она чуть приподняла их край.

Перед ней открылся небольшой дворик. Узкие дорожки между клумбами, тёмные ветви кустарников, несколько молодых деревьев, вытянувшихся к солнцу. Где-то дальше виднелась изгородь, и за ней — простор: перелески, лёгкий склон холма, кусочек неба. Утреннее солнце делало всё мягче, легче. Даже сам замок — тяжёлый, угрюмый снаружи — сейчас казался почти… мирным.

Она улыбнулась — слегка.
И тихо, почти беззвучно, прошептала:

— Ну что ж...

Собралась, поправила волосы и, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громче, чем ей хотелось бы. Она вышла в коридор.

Он был пуст. Тихий, прохладный. Пахло камнем и хлебом.

Лея сделала первый шаг вперёд — осторожно, как будто боялась разбудить сам дом.

Но не успела она сделать и двух шагов, как из-за угла выскочила девушка — юная, в скромном платье и с заплетённой в спешке косой. Она, очевидно, поджидала.
— Ах! Вы уже проснулись! — пролепетала та и поспешно сделала лёгкий, сбивчивый реверанс. — Я Сюзи. Служу здесь. Очень рада... Мы все очень рады, что вы приехали… Мы… это… вас ждали. Вам уже накрыли завтрак. В парадной столовой, но если вы хотите, я сначала покажу вам вашу комнату, вы сможете… ну… переодеться… отдохнуть… или… как скажете, госпожа.

— Лея, — мягко перебила она. — Просто Лея. Очень приятно, Сюзи. Завтрак, пожалуй, в первую очередь, a комнату я потом с радостью посмотрю.

Они шли по длинному коридору, и Лея почти сразу заметила: девочка рядом с ней волнуется. Сюзи то и дело теребила подол платья, косилась на неё исподтишка, а шаги её были слишком торопливыми, будто хотелось поскорее выполнить поручение и исчезнуть. В этой робости чувствовался даже не простой стыд или неловкость, а страх.