Шрамы твоей души

CHAPTER 1. Фейт

***
— Пап, со мной всё будет хорошо, — сказала я, схватив рюкзак с дивана в гостиной.

Первый день в академии должен пройти без происшествий, хотя разум твердит мне обратное.

После окончания старшей школы мне удалось получить место стипендиата в «Сейнте» с помощью усердных подготовок к олимпиадам, которые проводит академия перед каждым началом нового учебного года. Успех на экзаменах, казалось, стал для меня не просто результатом упорной работы, но и толчком к новым вершинам в сфере архитектуры.

Сотни тысяч учеников старших классов со всего мира мечтают о поступлении в элитную академию Англии. Это заведение стало символом исключительности, куда стремятся попасть не только богатые дети влиятельных родителей, но и те, кто прошел трудный путь и самостоятельно сдал экзамены на поступление. Для многих этот университет олицетворяет шанс изменить свою судьбу, получить качественное образование и открывает двери к высоким карьерным достижениям.

— Я не могу выразить словами, как горжусь тобой, — произнес мужчина сорока пяти лет, его голос дрожал от эмоций.

Я слегка улыбнулась в ответ, поправив очки.

— Ты снова надела линзы? — спросил отец, посмотрев в мои глаза.

Да.

— Не хочу отличаться от остальных, — коротко ответила я.

Гетерохромия — особенность человека, при котором у него отличается цвет глаз. С детства у меня были глаза разного цвета: один голубой, словно волны океана, а другой яркий карий, как золотистый песок.

В школе я была объектом насмешек. Дети называли меня «странной», «монстром», и это резало мою душу. Я пыталась быть как все, но мое отражение в зеркале напоминало мне, что я всегда буду отличаться. Чтобы скрыть свою уникальность, я начала носить цветные линзы, придавая своему взгляду однородность.

Сначала это было облегчением — мир стал проще, знакомые взгляды перестали бросаться в глаза. Но с каждым днем я задумывалась о том, кто я на самом деле, без этой маски.

— Мне нужно идти, автобус подъедет через пять минут, — сказала я папе и, поправив университетскую форму, направилась к выходу из дома, где удержала внимание на рамке с фотографией на комоде.

На снимке — мы втроем: я совсем маленькая, папа и мама, молодая, улыбающаяся во весь рот. Эта фотография стала моим талисманом, моим якорем.

Мама.

Её улыбка здесь такая живая и заразительная. Именно такой я её и помню. Она всегда смеялась так, что у нее в уголках глаз собирались маленькие морщинки, а смех был звонкий, как колокольчик.

Смотрю на ее руки на фотографии. Те самые руки, которые обнимали меня, когда я плакала, заплетали косы, учили готовить. И пекли…

Мама никогда не работала в офисе или на заводе. Она была домашней волшебницей, создающей чудеса из муки, масла и сахара. Наш дом всегда пах ванилью, корицей, свежим хлебом. Она пекла торты, пироги, печенье на заказ. Просто сарафанное радио — и вот уже весь Берфорд знал о «золотых руках» нашей мамы.

Помню, как я любила сидеть на кухне, наблюдая за ней. Мука летала, как снег, масло таяло, как солнце, а из маминых рук рождались настоящие произведения искусства. Свадебные торты с кремовыми розами, пироги с ягодами, похожими на драгоценные камни, печенье в форме зверушек, вызывающие улыбку.

Запах маминой выпечки — это запах моего детства, запах дома, запах любви. Когда я закрываю глаза, я снова чувствую этот аромат, снова слышу мамин смех, снова вижу ее руки, ловко раскатывающие тесто.

После ее ухода запахи немного потускнели, краски поблекли. Я пыталась повторять ее рецепты, но у меня никогда не получалось так, как у нее. То тесто не поднималось, то крем расплывался, то вкус был совсем не тот.

Наверное, секрет был не только в рецепте, но и в той любви, которую мама вкладывала в каждое свое творение. В той светлой энергии, которой она наполняла дом.

— Она всегда верила в твои способности. Я представляю, как бы она радовалась, видя тебя на пороге новой жизни, — мягкий голос отца, остановил мои накапливающиеся слезы.

Я почувствовала, как тепло памяти о маме окутывает меня, словно мягкий шарф.

Я найду Его.

Обещаю, мам.

Покинув дом, я направилась в сторону остановки.

Двадцать километров. Ровно столько меня отделяет от моей мечты. Двадцать километров разбитой дороги, проселочных пейзажей и гудящего двигателя автобуса. Двадцать километров, которые для кого-то могут показаться мелочью, для меня – целое испытание.

Академия «Сейнт». Я мечтала туда поступить с тех самых пор, как впервые увидела чертежи старинного замка в старой книжке. Линии, углы, перспектива — все это завораживало меня, манило в мир, где можно создавать красоту из ничего.

Мой дом находится в городке Берфорд, население которого не превышает пяти тысяч человек. Здесь живут мои близкие, здесь мой покой и мой уют. Но здесь нет архитектуры, здесь нет того, что зовет меня. И ради своей мечты я готова трястись в автобусе, слушая гул мотора и споры пассажиров. Готова к ранним подъемам и поздним возвращениям, к усталости и недосыпу.

Но это только половина правды. Вторая… она намного сложнее. Университет — это не только архитектура. Это место, где я, возможно, найду Его. Того самого человека, который перевернул мою жизнь.

Я не знаю, кто он, как его зовут, чем он занимается, но я верю, что в этом университете, среди сотен лиц, я найду Его. Я буду искать каждый день, в каждой аудитории, в каждой библиотеке, в каждой улыбке. Я буду всматриваться в каждое лицо, надеясь увидеть тот самый взгляд, тот самый силуэт.

Двадцать километров... Это не расстояние, это путь. Путь к моей мечте и надежде обрести справедливость. И я готова пройти его, каким бы трудным он ни был.

Сев на последний ряд общественного транспорта, я надела наушники и, закрыв глаза, услышала первые ноты «Secrets and Lies» — Ruelle.

Мелодия погрузила меня в воспоминания — в тот день, когда всё изменилось.

***