Шторм и Мираж. Кровные драконы

Глава 3. Игра

Неужели заревновал? Подумал, что Теуш составит ему конкуренцию? А ведь это идея: показать, насколько я безразлична к нему, общаясь с Равским! Пусть мы и были в одном отряде, Витолду стоит уяснить, что не в его власти манипулировать моими чувствами, и использовать меня ради своей выгоды!

В столовую зашел командир Якуб, и первым делом посмотрел на Вита.

– Что такое, Сикорский, не нравится здешняя еда?

Парень и бровью не повел.

– Я уже насытился, больше некуда.

Командир нахмурился, но комментировать не стал.

– В таком случае, полагаю, твои друзья также насытились, и готовы к тренировке!

Драконы, не успевшие толком позавтракать, дружно отложили столовые приборы, испытывая целый спектр чувств по отношению к Сикорскому. Мы покинули столовую, и отправились на утреннюю пробежку на пляже. Мертвое море штормило, на парней регулярно попадали кислотные капли, оставлявшие ожоги на коже. Никто и пикнуть не посмел, видимо, опасаясь участи Корна.

После разминки мы отправились на поле, где отрабатывали приемы, и получали нелицеприятные отзывы от Якуба.

– Равский, ты слишком открываешься противнику, блокируй удар! Блокируй, говорю! Беломорская, прекрати играть с врагом, если есть возможность – атакуй! Ты здесь не для демонстрации умений, а для победы! Когда встретишься с морской тварью лицом к лицу, она восхищаться твоими талантами не станет!

Его слова вызвали волну гнева в груди. Это он мне рассказывает о встречах с морскими тварями, мне?! Я убила первого врага в пять лет, всадила клинок, и смотрела, как он умирает. Через несколько минут после этого подоспевшие твари загнали меня в угол, и истязали своими когтями, не давая умереть, и не оставляя надежды сбежать.

Своим спасением я обязана сестре Брониславе, только за мою жизнь она расплатилась своей: ее порвали в клочья у меня на глазах. Произошедшая первая трансформация (чрезвычайно преждевременная и нестабильная) произвела взрыв резерва, убившего всех морских тварей в радиусе поражения. Но сестре это не помогло, как и мне.

Каждую ночь видения прошлого преследуют меня в кошмарах, а потом наступает день, и в глазах Всеслава и отца я вижу отражение старой боли. Они винили меня в случившемся, но если отец сдерживался, то Всеслав открыто обвинял, и порой наши стычки доходили до серьезных конфликтов.

– Гортат, набирай темп! – продолжал надрываться Якуб Гачинский. – Мне нужно, чтобы ты выкладывался по полной, а ты ленишься! Я тебя отсюда вышвырну вслед за Радзивиллом, если посмеешь так сражаться! Отряд имени Беломора – элитное подразделение, вы так отчаянно соревновались, чтобы попасть сюда, а теперь решили расслабиться? Ну я вам устрою!

И свое слово он сдержал: наши тренировки перешли все мыслимые и немыслимые пределы, не давая времени на внутренние интриги. Мы валились с ног от усталости вечером, с трудом поднимались на рассвете, и выполняли все, что от нас требовали, сходя с ума от усталости.

Однако в основе всего лежал результат. Никому не было дела, как ты достигаешь цели, какими путями идешь, сколько сил тратить и через какую боль пробиваешься: в конце заметят только твой результат. Эту истину я услышала от брата, и, кажется, Гачинский тоже ее придерживался, гоняя нас без жалости.

Через два месяца после нашего прибытия в крепость я рассматривала вечером свое тело в зеркале, удивляясь, как оно изменилось за короткий срок. Я и раньше была стройной и подтянутой, но бесконечные тренировки улучшили меня, сделали еще более сильной и изящной. То, что раньше удавалось с трудом, перестало быть для меня проблемой, я научилась гордиться собой, а не копаться постоянно в своих недостатках. Здесь мне дышалось легче, словно старые страхи Сколлкаструма перестали сжимать мои легкие. Даже с отрядом все наладилось, кроме одного единственного дракона.

Витолд никак не мог смириться с моей дружбой с Равским, поэтому все время задевал его, и игнорировал меня, хотя я никуда не могла пойти, чтобы не наткнуться на его следящие глаза. Он не мог вспылить в открытую, зато работал в два раза усердней, чтобы превзойти остальных, и показать, насколько он лучше Теуша.

Сам Равский относился к этому с юмором.

– Что ты с ним сделала? – хохотал он после очередной выходки Витолда.

– Он сам по себе такой, умственно бракованный.

Дракон выдал еще несколько шуточек по этому поводу, после чего уже совершенно серьезно заметил:

– Мы с тобой уже вроде как друзья, так что извини, если я лезу не в свое дело, но по-дружески я должен это сказать. Сикорский – неплохой парень, я знаю его с самого детства, наши родители дружны, но у нас с ним не сложилось хороших отношений. Дело в том, что он – единственный ребенок в семье, наследник, и на него всегда оказывали слишком большое давление. У него и детства толком не было. Когда мы познакомились, я был сумасбродом, диким и запущенным мальчишкой, а он – дисциплинированным ботаником, который жил по регламенту, и нигде не мог отступить от заведенных правил.

Вздохнула, подумав, что не только мне не повезло с детством.

– Поэтому он и вырос таким, все время доказывая, что он лучший, и, мне кажется, ему понадобилась ты, чтобы превзойти других парней.

На этот раз я состроила недовольное лицо, развеселившее Теуша.