Шторм и Мираж. Кровные драконы

Глава 5. Принцесса севера

Я их сразила, и, надо признать, повышенное внимание мне понравилось: было приятно знать, что у наших гостей хороший вкус. Шепот волнами перекатывался от одной стены до другой, и я кожей чувствовала, как они следят за каждым моим движением. Ну ладно, служанки справились с задачей: из замученного воина, прожившего полгода в безумных условиях, они снова сделали из меня «принцессу севера», как когда-то сказал Витолд.

Сам Сикорский стоял рядом со своим отцом, и они оба сверлили меня взглядами, словно хотели уничтожить на месте. Глава рода явно оценивал девушку, которую хотел заполучить в семью, но не преуспел. Интересно, смогла бы я стать счастливой в их семье? Или это было бы повторением нынешнего сценария, состоящего из холода, отстраненности и одиночества? Вит сцепил зубы, глядя на меня так, словно мы были едва знакомы, но именно это и выдавало его с головой: будь ему на меня плевать – он бы реагировал спокойно.

Все-таки мне удалось произвести впечатление, заставить увидеть меня по-другому, и пусть кто-то еще посмеет сравнить меня с сестрами Кривич!

Отец отвечал на приветствия, заводил беседы с наиболее почетными гостями, мы же с мамой стояли рядом, и вежливо кивали при необходимости. Постепенно все разговоры сосредоточились на мне: как я прошла отбор, стала лидером команды во время игры в захват флага, вступила в бой с тварью.

– Отрубленная голова противника прибыла в Сколлкаструм, – довольно заявил отец, – мы выделили для нее место в галерее!

– Это прекрасно! – с искренним восхищением ответил отец Равского. – Мы рады, что север в надежных руках рода Беломорских!

Теуш в это время оглядывал меня с ног до головы, и восторг в нем смешивался с едва сдерживаемым смехом: бедняга явно пытался провести параллель между драконицей в роскошном наряде, и сослуживцем в грязной пропотевшей форме.

– Господин Сикорский! – воскликнул отец, и я приготовилась к новому раунду, ради которого и затеяла всю игру.

Внимательно прислушивалась к каждому слову, оттенку эмоций, но мужчина великолепно владел собой: никакого неудовольствия, грубости или зависти. Потом он повернулся ко мне, выдавая сдержанные, но приятные похвалы в мой адрес. Отец принял комплименты, и я уверилась, что Сикорские окончательно отказались от мысли породниться с нами.

Дракон галантно поцеловал мою руку, затем это сделал его сын, и от одного прикосновения Вита я вспомнила давний вечер на посту, поцелуй на пляже, крышу гарнизона, где мы любовались закатом. Судя по тому, как он сжал мои пальцы, его посетили те же воспоминания.

Мы разошлись, я старалась не смотреть в его сторону, но наткнулась на внимательный взгляд Ярогнева. О, от одного лишь прищура его глаз я поняла, что брат догадался, и меня ожидают неприятные допросы, а во взгляде, брошенном на Витолда я заметила обещание расправы. Как не вовремя он проявил чудеса проницательности! Надо будет перехватить Ярогнева до того, как он свернет Сикорскому шею.

Ужин прошел для меня как в тумане: каждую секунду напряженно поглядывала на Ярогнева, который пожирал глазами Витолда, который в свою очередь не отрываясь следил за мной. Как и добрая половина присутствующих. Конечно, я рассчитывала на эффектное появление, но, видимо, на контрасте с моим недавним внешним видом этот образ разрушил былые представления. Всеслав хмурился, недовольный оказываемым мне вниманием, зато отец просиял: готова поспорить, сейчас он представлял, как я произведу фурор в Академии, затмевая самых знатных девушек державы.

Стараясь не нервничать, элегантно орудовала столовыми приборами, демонстрируя обществу не только гордую осанку, но и великолепные манеры. Этому меня обучали с самого детства – быть эталоном, образцом, достойной представительницей Беломорских. Здесь я уже не могла быть солдатом из отряда, не могла быть свободной, ибо все мои действия регламентировались с неукоснительной скрупулезностью.

– Наши новобранцы достойно себя проявили, – услышала я голос господина Сикорского, – но это был лишь первый этап. Что последует дальше?

Отец улыбнулся краями губ.

– Нашим избранным воинам еще многому следует научиться, поэтому я решил оставить их при себе, и ближайшие два месяца тренировать лично. Для меня это станет большой честью.

Последние его слова утонули в шквале одобрительного гомона: драконы не могли представить, что хранитель севера изъявит желание лично заниматься новобранцами, поэтому выражали свой восторг крайне эмоционально (в допустимых для них пределах, разумеется, как столичные сопляки никто слез не лил).

В четыре часа утра гости постепенно стали разъезжаться. Обычно мы не позволяли себе таких длинных приемов, но этот ужин стал особенным, и отец счел допустимым его продлить.

Родители Марса подошли к ко мне, обращаясь с грустью и почтением.

– Сударыня, вы были другом нашего сына, он очень тепло отзывался о вас в письмах.

А я и не знала, что он писал обо мне родителям! Неужели они все рассказали родным, что Ярослава Беломорская – не надменная пустышка, какой меня считали раньше?!

– Благодарю вас, госпожа Гортат, я тоже уважала вашего сына, и горжусь тем, что мы были в одном отряде.

– Он ведь достойно сражался? – спросила она тихо-тихо.

Однако я понимала, что ее услышали все, и ждали моего ответа. Я не могла сказать вслух то, что чувствовала, иначе меня обвинили бы в слабости, но и безразлично кивнуть было недостойно. Марсин заслуживал большего.