Шторм на двоих

Пролог

– Давай, ребятки, живее! Носите аккуратнее, не зацепите откосы, – я отошла, освобождая дорогу мастерам, которые тащили на второй этаж тяжеленный стеклопакет. – Пользуемся февральскими окнами, чтобы поставить металлопластиковые.

Плюс шестнадцать в феврале были как нельзя кстати. Солнце пригревало по-весеннему тепло, и упускать такие дни было бы просто преступлением. Строительство третьей нашей с Виктором гостиницы, начавшееся осенью, шло ударными темпами. Я практически жила на этой площадке, устраивая себе отпуск только в морозы.

Закончив две гостиницы, мы считали себя уже опытными строителями. Первую, «Марину», возводили практически своими руками – сами замешивали бетон, таскали ракушечник. Оформив документы на вторую гостиницу, я наивно мечтала, что теперь-то мы, наконец, начнём нормально зарабатывать и хотя бы в межсезонье сможем выдохнуть, съездить куда-нибудь, пожить для себя.

Но муж уговорил меня на третью: «Последняя, Мариш, – умолял он чуть ли не на коленях. – Ну посмотри, какое место пропадает! Вложимся, построим к следующему сезону, детям всё оставим, а сами будем наслаждаться жизнью». И я сдалась.

«К следующему сезону» явно не получалось – денег, заработанных в прошлом году, хватило, чтобы залить фундамент, возвести стены, крышу и даже оформить фасад. Но внутреннюю отделку наши средства не потянули. Потому что надо было сделать косметический ремонт перед новым сезоном в уже действующих гостиницах. И потому что Виктор решил поменять свой внедорожник на новый, а сыночку срочно приспичило пересесть на «Мерседес».

«Давай без фанатизма, Марина, – сказал Виктор, когда я возразила против неразумных трат. – Стройка стройкой, а жизнь у нас одна. Нельзя во всём себе отказывать, мы не нищие».

В тот момент мне почему-то показалось, что «не отказываться себе во всём» у нас имеет право исключительно мужская половина семьи.

Наша семнадцатилетняя дочь, только что закончившая школу, тут же, под предлогом отсутствия денег, торжественно, и даже жертвенно отказалась от поступления в университет. «Я буду вам помогать в бизнесе», – клятвенно заверила она нас.

Толк от неё, действительно, был. Вся реклама наших гостиниц была на ней: неплохой сайт, который она создала самостоятельно, группы и каналы в соцсетях, объявления на Авито. Дашка с энтузиазмом взялась за это ещё в школе. Правда, сейчас её пыл поубавился, приходилось напоминать и подгонять. Но лучшим стимулом для наших детей была «зарплата», которую мы выдавали им за работу.

Я думала обо этом, стоя на террасе третьего этажа нашего недостроя. Отсюда открывался потрясающий вид на бескрайнюю, свинцово-серую гладь февральского моря. В воздухе пахло солью, йодом и водорослями. Такой родной, самый вкусный аромат, знакомый мне с детства.

Я закрыла глаза и подставила своё бледное лицо ещё ласковому солнцу. Хорошо-то как. Тишина. Уже через три-четыре месяца здесь будет настоящий ад – нестерпимая жара под сорок, толпы полуголых отдыхающих, крики зазывал, грохот музыки из каждой забегаловки круглые сутки. Лето на юге – горячее, прибыльное, но совсем нелюбимое мной время года.

Открыв глаза, я скользнула взглядом по пирсу и зацепилась за одинокую фигуру. На самом краю волнореза стоял высокий мужчина в тёмном пальто, неподвижно созерцая море. Он неподвижно смотрел на море.

Интересно. Точно не местный. Наши в таких дорогих пальто по берегу не бродят.

Мужчина обернулся, как будто почувствовав мой взгляд, поднял глаза на террасу, и не спеша пошёл по пирсу в сторону стройки. Я, как профессиональная гостеприимная хозяйка, спустилась и вышла ему на встречу.

– Добрый день! – улыбнулась я, собираясь по привычке протянуть руку для приветствия, но вовремя заметила серые разводы штукатурки на своих ладонях.

Он остановился в двух шагах от меня.

– Добрый, – произнес он бархатным баритоном, смерив меня оценивающим взглядом с головы до ног.

Голос у него был волшебный. Вот прям мой любимый тембр. И выглядел он просто потрясающе – точно за пятьдесят, постарше меня, но настолько ухоженный, элегантный, с какой-то аристократической утончённостью в чертах, что я нервно сглотнула. Потому что рядом с его дорогим пальто и кожаными туфлями я в своей испачканной на стройке курткой, в стоптанных кроссовках и без макияжа казалась себе нищенкой на паперти.

– Ваш отель? – спросил он, кивнув в сторону лесов.

«Отель» звучало красиво. Именно такой я и хотела видеть нашу третью гостиницу – дорогой, необыкновенной, единственной в своём роде. Поэтому не пожалела денег на дизайнерский проект этого сооружения. Строение было трёхярусным, как будто вырастающим прямо из скалы. Пришлось много повозиться с дроблением камня, да и дорого это вышло, но оно того стоило. Если смотреть с моря, а для этого мы специально попросили яхту и отошли далеко в море, то белое ступенчатое здание у правого мыса бухты смотрелось невероятно – будто застывшая морская пена, сползающая со штормового гребня. Не гостиница, а картинка из журнала.

– Мой! – заявила я, гордо улыбаясь.

Мужчина ещё раз окинул взглядом леса, перевёл взор на соседние постройки и оценил изгиб нашей бухты. Его лицо при этом оставалось абсолютно непроницаемым.

– Остановите строительство. Не тратьте зря деньги, – сказал он тихо и как-то устало, при этом глядя мне прямо в глаза.

От его пронизывающе холодного взгляда мне стало не по себе. А от слов внутри закипело яростное возмущение. Да какого чёрта этот барин стоит тут и советы мне раздаёт? Кто он вообще такой?

– Владимир Дубровский, – представился он, словно прочитав мои мысли, и протянул мне ладонь, продолжая смотреть в глаза.

– Марина, – от растерянности я машинально вытащила руки из-за спины и протянула ему ладонь, но, снова увидев свои грязные пальцы, попыталась вытереть их о штанину. Это мало помогло. Ну и ладно. Я решительно вложила свою ладонь в его руку – пусть пачкается.