Штормовой прилив или любовь не выбирают

Глава.4

Прошло три месяца

Я стояла на берегу океана и смотрела вдаль. Слёзы лились из глаз, и я не пыталась их останавливать. Зачем? Хотелось хоть как-то выплеснуть боль потери. В руках я сжимала урну, в которой покоился прах дяди Нистоса. Старый упрямец. Он дал мне почувствовать себя в безопасности, позволил поверить, что семья у меня теперь действительно есть, но также внезапно всё это пропало.

Он работал на улице и простудился. Я уговаривала его обратиться к доктору, но дядя лишь отмахивался от меня, говорил, что это простой кашель, нечего тратить из-за него деньги. Был уверен, что доктора цепляются за любую мелочь, чтобы стрясти с клиента деньги.

Но кашель только усиливался, и спустя неделю он уже не мог подняться с кровати, весь «горел в лихорадке» и начинал бредить. Тут уж я не выдержала и сама пригласила доктора.

Тот посмотрел и послушал дядю, покачал головой и сказал, что столь запущенного воспаления он давно не видел у вполне обеспеченных людей. Выписал порошки, сообщил, что будет приходить каждый день, так как состояние тяжёлое.

Мне было страшно от его слов. Я успела привязаться к мужчине. Он не надоедал мне опекой, не отпускал едких замечаний, не одёргивал за мысли и слова, которые я говорила.

Сама эта местность меня стала радовать. Приехала я в ненастье, но, когда оно прошло и выглянуло солнце, пришло понятие, за что любят этот край местные.

Бесконечная синева океана, голубое небо над головой, которое ночью приобретало какой-то особенный синий оттенок, и по этому бархатному полотну были разбросаны звёзды.

Правее нашей гостиницы, метров четыреста, как мне кажется, располагался маяк, вечером его свет был путеводной нитью для кораблей. Далее располагались пристань и порт.

Мне нравилось смотреть, как прибывают и отплывают корабли, их силуэты на любом небосводе были прекрасны. Расправленные паруса ловили ветер, моряки перекрикивались на мачтах и палубах, солёный ветер дул в лицо. Это было так прекрасно, что я стала забывать о тяготах, что давно меня сопровождали.

И вот теперь он покинул меня. Болезнь победила, и доктор ничего не смог с этим сделать.

Утром зачитали завещание дяди. Он велел мне развеять его прах над любимым океаном, оставлял мне в наследство гостиницу, то есть всё, что у него было.

Недалеко от нас в городе жил, как я потом узнала, мой двоюродный брат Невиас Протрис, он был стряпчим, уважаемым человеком тридцати пяти лет. Это сын дяди, но общались они редко. Мать его умерла лет десять назад, так что я была сильно удивлена такому завещанию. Всё прояснило письмо, что дядя оставил мне.

В нём говорилось, что сын не любит гостиницу и просто продаст. Пусть он и его сын, но уже взрослый и состоявшийся человек, а мне нужна помощь, поэтому дядя оставляет её мне и просит содержать в надлежащем виде до момента, пока я не найду своё счастье, а до того времени это мой дом.

Кузен не выказал никаких негативных эмоций, чего я в душе от него ожидала, ведь его обошли с наследством. Никакой неприязни, что очень обрадовало меня.

— Милая кузина, отец имел полное право так поступить, так что никаких обид я не держу. Я не бедствую, заниматься этим делом мне некогда, так что хорошо, что есть кому позаботиться о гостинице. Надеюсь, что вы не будете возражать, если я буду иногда заходить, чтобы проведать вас и убедиться, что с вами всё хорошо.

— Конечно, вы можете навещать меня, — кивнула я в ответ. — Мне радостно оттого, что вы столь добрый человек.

— Ну что вы, ни к чему эти комплименты.

На том мы и расстались. Мне вручили урну, письмо, и я ушла.

Тут я и прочитала письмо, которое теперь покоилось в моём кармане. Несколько скупых строк, что согрели мне сердце.

Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и открыла крышку урны. Надо выполнить пожелание дяди, не время малодушничать.

Аккуратно зачерпнула пепел и развеяла по ветру, потом ещё одну горсть и ещё. Вот так я отпустила из своей жизни ещё одного родственника.

Сполоснула руки в океане. Закрыла урну и пошла домой.

Теперь мне нужно заботиться о постояльцах, протекающей крыше, вредной девице по имени Майка. Именно её я видела в тот вечер, когда попала в гостиницу. Она меня невзлюбила с первого взгляда, как мне кажется. Всё, что я делала, она пыталась высмеять, хоть и завуалированно, могла толкнуть или ещё что-то сделать.

Майка не любила меня, а вот симпатичных постояльцев гостиницы обожала, а уж если они ещё были и щедрыми, то становилась просто медовым пряником. Льстила напропалую, обхаживала клиента, выбирала лучшие куски на кухне, помогала снимать куртки и многое другое.

Что мне теперь с ней делать? Уволить? Как-то неблагодарно получалось. Она работала за весьма скромную зарплату, выполняла все поручения хорошо, посетители её любили. Наверное, теперь Майка будет потише, коль я стала хозяйкой. Может быть, она ревновала дядю ко мне. Раньше он опекал только её, а потом появляюсь я, его родная кровь, и приоритеты сдвигаются в мою сторону. Девушка-сирота могла почувствовать себя брошенной.

Зайдя в холл, я успела только поставить урну на каминную полку, когда Майка подбежала ко мне и бросила полотенце на стол, уперев руки в бока.