Штормовой прилив или любовь не выбирают

Глава.7

Она оказалась совсем не против, ведь нет ничего сложного в том, чтобы ничего не делать. Майка с удобством уселась в старое плетёное кресло у двери, щёлкая дешёвые орешки и что-то напевая себе под нос.

Я же со спокойной душой влезла бочком в кладовку. Чего тут только не было: сломанные часы, которые, видимо, не отнесли починить, треногий стул, узел со старыми вещями, банки с гвоздями, инструменты, удочки, сети, вёдра, лопаты, старые фонари, несколько пар обуви разных размеров, две дешёвые шкатулки с поцарапанными крышками, пара саквояжей и матросский рюкзак.

Такое ощущение, что дядя хранил тут и свои вещи, и забытые постояльцами, не особо разбирая их. Скидывал всё сюда, вдруг спросят, и забывал.

В задумчивости стояла над этим добром. Часы пока оставлю тут, возможно, их можно починить, фонари выкину, проще новые купить. Шкатулки можно подарить Лису и его сестре, так как им всё будет в радость, когда ничего нет.

Гвозди и снасти тут и оставлю, может, и пригодятся, инструмент так же.

Протирала полки от пыли и клала всё обратно аккуратно, чтобы легко можно было найти.

Обувь мужская, большого размера, так что её если только просто передать в приют, вдруг кому подойдёт.

В рюкзаке оказалась пара рубах, вполне целых, из простой ткани и одни штаны. Я покрутила их и решила, что можно ушить, тогда для Лиса будет новая одежда без дыр. Надо бы заняться.

В саквояжах тоже были вещи, которые могли пригодиться, да и сами саквояжи хоть и не новые, но вполне могли ещё послужить новым владельцам. Не буду выбрасывать.

Узел тряпья решила разобрать на свежем воздухе, а не в кладовке, где не было окон. Нечего глаза портить.

Вышла на улицу с чёрного хода, который был на кухне.

Эва закончила мыть посуду и сидела с чашкой чая за столом, устало подперев голову.

— Эва, иди спать, ты еле сидишь, — сказала ей, проходя мимо.

— Ничего, сейчас отдохну, и всё хорошо будет. Что это ты задумала? — спросила она, глядя на узел.

— Хочу разобрать всё, что в нём есть.

— Пойдём на улицу, правильно, нечего в доме сорить, — кивнула она и засеменила следом за мной. — Ты в детстве тоже кукол шила. Они у тебя все были красавицами.

— Я этого уже не помню.

— А я помню, вся комната в них была. Сидели на креслах, кровати, подоконниках. Везде были.

— Куда же они все делись, раз я их не видела.

— Так, батюшка твой распорядился их выкинуть, когда тебе двенадцать стукнуло годочков, и пригласил учителей. Сказал, что хватит играть, пора грамоте и танцам учиться.

Уселись на лавку и стали разбирать узел. В нём оказались и вещи, и обрывки ткани, парусины, верёвок.

— Наверное, дядя для ветоши хранил. — Пожала я плечами. — Вряд ли у него были вещи в красный горошек.

— Да, я тоже этого представить не могу. Из таких расцветок только куклам платья шить! — рассмеялась она.

— Верно, — задумчиво проговорила я. — Знаешь, я предложила Лису завтра прийти вместе с сестрой. Может, она сможет нам помогать, мыть посуду или стирать? Как думаешь? Майка злится за это на меня.

— Нашла кого слушать. Это девица только о себе и думает. Сухая она. Вредная. Я бы на твоём месте её выгнала, ничего хорошего я от неё не жду.

— Выгнать всегда успеется. Она тут до нас работала, а сейчас выгонять как-то нехорошо. Работает Майка исправно.

— Может, и так, да уж больно тебя не любит.

— Успокоится. Мне кажется, здесь простая ревность. Раньше она у дяди была советчица и опора, а тут мы нагрянули, и внимание с неё переключилось. Вот она болезненно и восприняла.

— Это уж тебе виднее, но от этого не легче.

— Я тут подумала, — решила перевести разговор на другую тему, — может, мы что-то для приюта сделаем?

— Что? — спросила кухарка.

— Да вот хотя бы из тряпок этих кукол детишкам нашьём, испечём пироги и отнесём подарки в приют.

— Это дело благое, — закивала Эва.

— Там их почему-то всего раз в день кормят. Разве так можно?

— С чего ты это взяла?

— Лис сказал. Да и сама ты видела, как он одет. Там дыр больше, чем ткани.

— Помяни моё слово, директор их нечист на руку. Винги хоть и относятся к людям прохладно, но никогда бы такого не сделали. Значит, мухлюют в этом приюте.

— Вот, заодно и постараемся разузнать.

— Тебе своих бед мало? Куда ты лезть собралась? Вот узнаешь и что? Кому ты жаловаться пойдёшь? Мэру? Так он, может, в доле или дружит с этим директором, и тогда что? Правдоискательница!

— Так что же, делать вид, что всё в порядке?

— Остальные в городе не замечают, по-твоему, но молчат, значит, нечисто там что-то, — насупилась кухарка.

— Специально на рожон лезть не буду, но и молчать нельзя. Они там с голода умрут.

Мы замолчали, раздумывая каждая о своём. Я машинально перебирала ткань, прикладывая одну к другой, подбирая, что подойдёт для куклы.