Шушпанчик. Война на два фронта

ГЛАВА 2

    На следующее утро я давала своему взводу мастер-класс по расправке подушек. Вообще-то я на Земле получила среднее педагогическое образование, но ни дня не работала по специальности, а устроилась в большой мебельный магазин на необременительную должность расправщика подушек, зато этой профессией я владею на высшем уровне. Есть теперь чем похвастаться перед сослуживцами. Правда, боюсь, мне тут больше понадобится моё педагогическое образование, с этим контингентом непуганых добровольцев.

    - Вот так должны выглядеть ваши постели в течение всего дня. На кроватях днём не сидеть и не валяться! Нас тут наверняка долго держать не будут, и мы должны использовать  каждую минуту для того, чтобы учиться воевать.
    - Простите, какая связь между красиво заправленными постелями и умением воевать? - с тонкой издёвкой спросил один из вчерашних "разведчиков", красавец с бравой гусарской внешностью.
    - Ваше имя?
    - Фей Суржик.
    - Рядовой Фей Суржик, - поправила я его, - Вий Суржик ваш родственник?
    - Мой отец, - ответил парень.
    Ясно. Мир тесен - его отец, начальник безопасности в правительственной резиденции на Тауине, разгребал последствия того нападения на посла Зинтага, за которые я и получила свою боевую медаль и лейтенантские погоны. За последствия, а не нападение. Меня Вий Суржик, по-моему, считает просто не очень умной блондинкой, и явно донёс это понимание до своего сыночка.
    - Так вот, рядовой, сообщаю вам и всем остальным, раз и навсегда. В армии есть определённые порядки, и все они наполнены глубоким смыслом. Вот только сомневаться в этой их наполненности рядовым не рекомендуется. Вслух, во всяком случае. Иначе вместо солдат мы получим группу философов, которых враг перестреляет, несмотря на все их умные мысли.
    - И всё-таки, если можно, один-единственный раз, на примере кроватей, покажите нам этот глубокий смысл, чтобы мы уверились в этом и в дальнейшем уже не рассуждали, - продолжал измываться Фей.
    Я вытянулась, воткнула руки в боки и уставилась на него. Все затаённо ждали и явно были на стороне Суржика. Наш выход, Шушпанчик.
    - Представьте, рядовой - вы вошли на пару минут днём в казарму и захотели отдохнуть. Перед вами две кровати - одна красиво заправленная - я показала на результат своего труда, - а вторая - неряшливо.
    Я показала на другую кровать, небрежно прикрытую тонким одеялом и продолжила:
    - На какую из них вы захотите ненадолго присесть?
    - На эту, конечно, которая заправлена неряшливо, - усмехнулся Суржик, - ведь красиво заправленную потом долго поправлять придётся.
    - Верно. А если все кровати будут красиво заправлены, вы станете на них плюхаться днём для короткого отдыха? Или вспомните, что нам надо использовать каждую минуту, чтобы учиться воевать?    
    - Если усесться на мягкую кровать, то скоро и вставать не захочется, - пропищала Пульха, - наоборот, захочется лечь.
    - Правильно, рядовой Семуши. А ещё неряшливость окружающего пространства расхолаживает и понижает тонус, бодрость и дисциплину. И в результате, исключив все промежуточные звенья нашего рассуждения, мы видим что? Мы видим, что плохо заправленные кровати мешают нам учиться воевать! Поэтому всем сейчас приказываю заправить свои постели, выровнять  кантики матрасов и красиво расправить подушки, как на этом образце! Я проверю, и у кого будет некрасиво, сомну постель и заставлю всё переделывать снова.
    Потом был завтрак, после которого я учила своих подопечных стирать одежду. Вручную. Оказалось, лагерные прачечные с монструозными стиральными агрегатами стирают только казённое - постельное бельё и полотенца, а свои личные вещи солдаты стирают сами. И, конечно, никто из цивилизованных сардовцев и тауинцев не умел этого делать. Они как бараны на новые ворота смотрели в мыльне на ребристые стиральные доски, металлические корыта и большие бруски коричневого мыла.
    - Наливаешь горячую воду. Мочишь свою вещь и мыло. Кладёшь вещь на доску и как следует натираешь мылом, а потом трёшь вещью по доске. Опять мочишь и опять трёшь...
    Наша казарма снаружи, подобно новогоднему убранству в моём родном мире, обзавелась верёвками, на которых сушились постиранные шмотки, закреплённые расщеплёнными прутиками, включая исподнее всех не представленных друг другу мужчин и женщин. Ё-моё, а если б не я - они бы тут что, грязью зарастали? Ринкс, сволочь, где обещанный сержант?! Почему офицер тут только и делает, что "мочит и трёт"?
    Сержант появился после обеда, когда я отчаялась объяснить своим подопечным, как нужно строить нужник, простите за тавтологию. Потому что сама я ни разу своими руками ничего сложнее башенки из кубиков не строила, а эти цивилизованные неженки ещё и не видели как строит кто-то другой, умели работать только со строительной пеной, и то не все, а пара человек.
    Выглядел сержант классически. Здоровенный дядька. Мускулы - во! Кулачищи - во! Морда - во! В смысле, словно топором вырубленная. Глядя на него, все немного оробели, даже гусаристый Фей Суржик. Сержантская глыба надвинулась на нас, так напоминающих мне Клиффорда с моим коллегой Мёртвым душем, пытающихся собрать диван из разрозненных дощечек и реечек.
    - Что тут городите? - спросил он.
    Мда... Голос у него тоже - во! Грубый и громкий.
    - Туалет нужно построить, - ответила я.
    - А тот что, за...али уже?
    Я вздохнула. Ну хотела же сержанта с боевым опытом - получите, распишитесь. И не морщитесь от грубых словечек, вы на войне, а не на светском приёме.
    - Нет, нам просто нужен отдельный туалет для женщин-военнослужащих.
    - Ясно, - сказал сержант, - ты и ты! Берёте доски, складываете рядом на такую ширину и сбиваете по периметру вот так...
    Я на радостях построила взвод в линеечку и мы почтительно ждали, пока сержант освободится и оборотится к нам передом, чтобы познакомиться. Он оборотился, с сомнением и презрением оглядел моих вояк и гаркнул:
    - Я - сержант Заной! Обращаться ко мне - господин сержант!
    Я стояла на шаг позади Заноя и слушала его ор, намертво вдалбливающий в солдат правила армейского обращения, как песню. Красавец, спаситель наш!
    - Я командую - всем выполнять! Ты не будешь говорить! Ты не будешь думать!
    Так их, Заной, так, голубчик! А то ишь - объясни им глубокий смысл заправки кроватей!
    - Руки по швам, ноги вместе, грудь вперед, живот назад, подбородок опустить, смотреть прямо и не дышать! Не дышать, сказал!
    Скоро мои солдаты будут любить меня, как родную мамочку, с таким-то сержантом. Заной назначил двух старшин в каждое отделение и велел отрабатывать построение в колонну по два под их командованием, а сам вопросительно обернулся ко мне. Я пригласила его в свой кабинет, он же спальня, он же гостиная, он же закуток. Там достала стаканчики из походного набора и щедро плеснула нам коньяку из фляжки. В смысле - ему щедро, а себе - символически.
    - Таисия Айнэнэнай, - сказала я.
    - Криг Заной. Включён в состав вашего взвода бессрочно.
    - За что ж тебя так? - вырвалось у меня.
    - Не поладил с этой тыловой крысой, - он кивнул в сторону штаба, - с Ринксом.
    - Ну и славно. Со мной, надеюсь, ты поладишь. Потому что это не ты меня, а я тебя буду слушаться... Ну, не очень явно для солдат, конечно.
    - Майор сказал, вы все - смертники и неумехи. Жертвы, которых выдавили из себя Тауин и Сарда, чтобы показать, что они якобы помогают нам в войне, а на самом деле - ничем не помогают, даже оружия настоящего не дают. Пока что я не увидел, что он не прав.
    - И тем не менее, он не прав, - почему-то обиделась я за цивилизованные миры, - Все солдаты здесь - не мобилизованные по приказу, а добровольцы. Их мотивация - достичь максимальных успехов на этой службе, чтобы вернуться  и продолжить жизнь, опираясь на эти успехи. Понимаешь - не просто выжить, как мечтают другие призванные в армию рядовые. И они готовы обучаться воевать для этих целей. У большинства из них - воспитание и образование, развившее их умственные способности. Да, это воспитание пока не подходит к здешним реалиям. Но они готовы подстроиться. Не просто готовы, а хотят этого. Кстати, физически они все крепки, за своим здоровьем в развитых мирах люди следят хорошо.
    - А вы сами? - спросил Криг, и я поняла смысл его вопроса.
    - А я... как раз мобилизована по приказу, - слегка рассмеялась я, - но у меня тоже есть одно нужное тут качество. Я люблю побеждать. Прежде всего в том, что считаю для себя важным... или просто интересным.
    - А эта война для вас - важная, интересная или ни то, ни другое?
    Я помолчала. Просто не думала над этим. Чего я хочу, если честно? Я хочу выжить и вернуться. То есть той мотивации, о которой я так славно расписывала сейчас Заною, у меня нет. Я даже не могу сравниться с местными мобилизованными, они хоть воюют за свою землю или за идею.
    - Я буду воевать за себя, сержант. За свою жизнь и за своё самоуважение, которое диктует не подвести людей, отданных мне в подчинение по воле здешнего майора.
    - Не самая плохая мотивация, как вы это называете, - пожал плечами сержант.
    - Но мне нечему учить моих сослуживцев. Постройка туалета, стирка и заправка постелей - дело, конечно, нужное, но я даже не видела местного оружия, я не знаю, как здесь воюют. Вернее, как вообще воюют. Вся надежда - только на тебя, Криг Заной. Мы будем воевать так, как нас этому научишь ты.
    Сержант не расправил гордо плечи, но и не опустил их согбенными под непосильным грузом предстоящей работы. Мне это понравилось. Он слегка почесал ухо и сказал:
    - Сегодня продолжим построения, завтра с утра - полоса препятствий, после обеда - стрельбище. Там увидите оружие, которым нас снабдило межмировое содружество.
    Слова об оружии он произнёс так, будто ему хочется плюнуть. Неужели майор Ринкс прав, говоря о том, что цивилизованные миры по факту вовсе не помогают Зинтагу, а только создают видимость? А как же Клиффорд, который сейчас устанавливает тут связь с инфополем? И я сама себе ответила: А это просто частный проект. Зинтаг поставляет что-то нужное на Тауин. Я же сама присутствовала на этих переговорах, в которых участвовали главы нескольких тауинских родов, каждый со своим интересом.
    - Ладно, - сказала я, - если на данный момент ничего срочного для обсуждения у нас нет, идём, проведаем качество построения в колонну по два.
    Строиться парами наш взвод уже научился, и сержант погнал всех лёгким бегом вокруг увешанной разномастными труселями казармы.
    - Нужна бодрая песня, - сказал он мне, - для марша и для такого бега.
    - Что ты можешь предложить? - спросила я.
    - В моём бывшем отряде хорошо бегали под песню про двух весёлых б...дей, - пожал плечами сержант.
    - Спой мне, хочу услышать мелодию.
    Заной гыгыкнул, пристроился впереди бегущей колонны и громко запел... Ну, в общем, да. Приводить я вам слова этой песни не буду, хотя там и нет ничего на плюс восемнадцать. Просто с языка Зинтага, который все мы изучили в результате комплексной инъекции прививок от болезней и наноботов, обучивших нас местной речи и обычаям, на русский язык та песня переводится не в рифму и не в стихотворном ритме.
    Я вернулась к себе, достала листок бумаги с карандашом и стала сочинять песню-речёвку примерно на тот мотив, как про тех двух весёлых дам. В результате моих мучений, плагиата земных шуток и изподвывертов собственного сознания родился шедевр, достойный лучших образчиков песен моего знакомого по прозвищу Кореш, который я постараюсь сейчас для вас перевести на русский язык, сохранив стихотворный вид.
    Потом я отдала чистовик этой песни сержанту и велела сделать её нашей походно-беговой, взяв с него клятву, что о моём авторстве никто не узнает. Он невозмутимо принял написанное и отправился разучивать песню с нашим отрядом.
    И вот сижу я у открытого окна, подперев рукой щёку, как красна девица в расписном терему, и благостно слушаю, как звонко да заливисто мои солдаты выводят вслед за запевалой, громогласно оглашающим замерший в изумлении лагерь: