Шут. Книга I

ГЛАВА 4.

В баню Шут направился, как только жаркое перестало колобродить в животе. Располагалась она в большой пристройке позади дворца, куда, не выходя на улицу, можно было попасть через два входа – для господ и для слуг. Это была купальня, предназначенная для всех дворцовых мужчин, вне зависимости от их сословия. Разница была лишь в том, что титулованные особы мылись в окружении мрамора и позолоты, а простые мужики – в обычной купальне, не менее просторной, но без каких-либо особых украшений. Шут, как правило, выбирал именно ее. Во время мытья он предпочитал именно мыться, а не отбивать словесные выпады господ, полагающих, что господин Патрик должен веселить их где угодно и когда угодно.

Почти до вечера он наслаждался жарким паром и отмокал в горячих ваннах, думая о том, как хорошо снова воспринимать мир целостным, а не раздробленным на осколки непонятных пугающих видений. Брадобрей привел в порядок его лицо и волосы, банщик как следует отходил дубовым веником. Шут чувствовал, что жизнь медленно возвращается в его тело.

Он думал провести вечер у камина с бутылочкой хорошего вина и в одиночестве, но на обратном пути имел неосторожность пройти мимо парадной лестницы. Там-то, у ее подножия, они и встретились с Руальдом, который только вернулся во дворец, роняя на пол снежинки.

Минута – на молчание. Глаза в глаза. И вся глубина понимания друг друга. Потому что многолетние узы братства все так же прочны, как и прежде…

– Пат.

– Ваше Величество.

Тяжелая ладонь легла Шуту на плечо:

– Идем, я познакомлю тебя с ней.

Он даже не кивнул – опустил ресницы, но Руальду этого было довольно, рука направила Шута вверх по ступеням, в сторону королевских апартаментов. Они шли молча, и лестница казалась бесконечной.

– Ее зовут Нар. Она давно хотела увидеть тебя, – промолвил Руальд у самой двери в свои покои. На страже здесь теперь стояли два тайкурских воина со своими кривыми саблями. На Шута они не взглянули, а перед королем низко склонили бритые головы.

«Нар… Какое странное имя…»

– Чем я снискал такое внимание? – спросил он с легкой усмешкой.

Король бросил на Шута странный взгляд и просто ответил:

– Я рассказывал о тебе.

Шут удивился, но виду не подал. Предстоящая встреча одновременно будоражила его и пугала. Он не представлял, как нужно вести себя с невестой короля. Как не показать ей всю глубину своего презрения? Как разглядеть в чужеземной колдунье спасение для короля?

В кабинете Руальда он, по обыкновению, сел в кресло у камина. Нервозная дрожь сотрясала нутро, и Шут очень надеялся, что это ничуть не заметно со стороны.

– Хочешь горячего вина? – спросил король, роняя на пол плащ и подкидывая в огонь полено.

– С кимином? – Шут очень любил вино с этой приправкой, которую везли с Белых Островов. Стоила она, к сожалению, слишком дорого, чтобы часто баловать себя.

Руальд рассмеялся:

– Ну конечно! – казалось, он готов на все, лишь бы порадовать своего забытого любимца.

«Как давно я не слышал его смеха, – с грустью осознал Шут, – как давно я вообще не видел улыбки на его лице».

– Кулан! – голос короля раскатисто пролетел через анфиладу комнат и почти тут же перед ним возник невысокий поджарый тайкур. Сабли у него на поясе Шут не увидел, но по разрисованному шрамами лицу все равно понял, что малый этот не дурак помахать острым железом. Подобно многим своим родичам, он наголо брил голову, оставляя лишь длинные, заплетенные в косицы пряди перед ушами. – Вели подать нам горячего вина с кимином. Феррестрийского. Да пусть хорошенько согреют. Холодно.

Тайкурский слуга, больше похожий на воина, исчез так же быстро, как и появился. Но едва король, следуя примеру Шута, сел и вытянул ноги к огню, в кабинет осторожно постучали.

– Ваше Величество, к вам советник, – донеслось из-за двери.

– Ах ты! Только думал спокойно отдохнуть… – Король нехотя встал из кресла, бросив сожалеющий взгляд на камин. – Подожди тут, Патрик. Я знаю, с чем пожаловал старик, это не займет много времени, – и он со вздохом покинул комнату, прихватив со стола какие-то свитки.

Оставшись один, Шут придвинулся ближе к огню и, ни о чем особо не думая, просто грелся у его тепла. Он был рад снова оказаться в этой комнате, где столько разговоров переговорено, столько дум передумано вместе… Потом подали вино, оно, конечно, оказалось восхитительным. Шут как мог растягивал удовольствие, подолгу смакуя каждый глоток – в Феррестре умели готовить этот божественный напиток… Но потом кубок все же опустел. А Руальд не возвращался. И тогда Шут, повинуясь внезапному порыву, сделал то, чего делать не следовало. Он набросил на плечи меховой плащ короля и отворил дверь в сад.

Луна светила сквозь густое покрывало облаков – то показываясь в случайном разрыве, то снова скрываясь за белесой пеленой. Снег уже перестал падать, но ветер, легко колыхая ветви деревьев, рассеивал по саду мерцающие серебряные искры. Шут плотнее запахнул плащ и, прикрыв за собой дверь, осторожно ступил на сверкающий белый покров. Мелодичный звон бубенцов и поскрипывание снега сопровождали каждый его шаг, вплетаясь в безмолвную музыку сада.

Он увидел ее не сразу, ибо принцесса двигалась так тихо, точно ее тело было соткано из воздуха. На фоне темных деревьев тонкие руки будто вплетались в узоры ветвей. Матушка Тарна ошибалась: принцесса не танцевала нагой, лишь ступни ее были босы, тело же скрывал облегающий светлый костюм – столь тонкий, что издали казалось, его и нет вовсе.