Шут. Книга I

ГЛАВА 7.

Было еще раннее утро и он крепко спал, когда в дверь постучали. Этот монотонный вежливый стук продолжался до тех пор, пока господин Патрик не изволил проснуться и сердито крикнуть: «Да войдите уже!». На пороге возник Кулан, новый слуга Руальда. Лицо – бесстрастное, точно камень. Шут вообще не понимал, как такие люди, как этот воин, могут прислуживать кому-то. Кулан словно ощупал его в единый миг своим кинжальным взглядом и коротко доложил, что Его Величество желают видеть своего шута немедленно.

Пришлось вставать и одеваться, спросонья путаясь в исподнем, роняя пустые подсвечники и вздрагивая от холода. Несколько минут Шут вспоминал, куда бросил штаны, пока не увидел их на спинке кресла. Потом долго шарил под кроватью в поисках сапог. Умываться он не стал: Кулан был не из тех слуг, которые приносят теплую воду, а та, что имелась в умывальнике, за ночь – как всегда зимой – стала невыносимо холодной. И камин, конечно, потух.

За окном еще не рассвело, зимнее утро только-только начало пробираться в город. Шут вздохнул, поправил манжеты рубашки и даже застегнул несколько петель на своем черном дублете. Кулан уже покинул комнату, оставив на каминной полке подсвечник с парой горящих свечей. Шут прихватил тяжелый бронзовый канделябр и, широко зевая, зашагал к покоям короля.

В кабинете, небрежно поигрывая фамильным кинжалом Руальда, сидела колдунья.

Увидев ее, он скривился:

– Я так понимаю, Его Величество спит и обо мне даже не поминал, – не столько спросил, сколько утвердил Шут и недружелюбно уставился на невесту короля.

Маленькая, коротко стриженная, с черными, будто уголья, глазами, способными вывернуть всю душу наизнанку. При свете она оказалась еще больше похожа на мальчишку. Обычного тайкурского сорванца, что еще не носит кос перед ушами и не бреет лицо. Она и одета сейчас была как мальчишка – в те самые черные кожаные штаны и куртку, что выделяли ее воинов из любой толпы. На шее – тонкая серебряная цепь с непонятным кулоном, из-под неровно обрезанных завитков волос свисали серьги-полумесяцы.

Шут без зазрения совести разглядывал принцессу. Нар не была красива: слишком широко посаженные миндалевидные глаза, тонкий нос с едва заметной горбинкой, угловатые скулы. Но, боги… какая же кипучая сила сквозила в каждом ее взгляде, в каждом слове! Шут кожей чувствовал неудержимую энергию, наполняющую пространство вокруг принцессы. И он понимал… да, понимал, что нашел Руальд в этой девочке, едва ли достигшей возраста свадеб. Понимал теперь и смысл слов этой маленькой ведьмы – в сравнении с ней великий король Закатного Края и впрямь словно бледнел, теряя свое сияние. Неправильное, ненормальное ощущение. Пугающее. Окажись принцесса зрелой красавицей в шелках, было бы проще. А так… Кто прогнал королеву? Кто развязал войну? Кто сделал из короля куклу на веревочках?

Девчонка…

Принцесса странно улыбалась ему.

– О! Да ты изменился… – Она снова, как и в прошлый раз, обошла Шута кругом. – Думал о моих словах, королевский любимчик? – Нар легко, будто невзначай, намотала на палец прядь его волос. – Нет! Молчи! – маленькая ладонь скользнула по его лицу, накрыв губы. – Молчи. Не время тебе говорить, глупый шут. – Принцесса сделала шаг назад. – Сегодня ты покажешь мне город.

Уязвленный ее уверенностью и этим непрошенным прикосновением, он лишь усмехнулся и небрежно приподнял бровь.

– Да ну? – Шут вовсе не собирался ничего делать для этой самоуверенной ведьмы. Как и в первый раз, он хотел лишь одного – уйти побыстрей и не видеть ее слишком пристальных черных глаз.

Нар опустилась в любимое кресло Элеи у камина и оттуда ответила ему точно такой же гримаской.

– А почему нет? Я хочу увидеть свои владения.

– Свои владения… – с горечью хмыкнул он. – Не боишься, что горожане тебя на лоскутки порвут? – Шут сейчас был бы даже рад такому исходу.

– А кто узнает? Ты скажешь? – она презрительно фыркнула. – Так ведь засмеют. Разве я похожа на принцессу? А? Иди, одевайся, любимчик. Мои люди дадут тебе плащ и шапку. Спрячь под нее свои колдовские лохмы. Да получше. Кулан, найди для господина шута что нужно.

Нар была права. Никто не подумал бы, что она и есть та самая роскошная всадница, гордо въехавшая в Золотую несколько дней назад. Оставив во дворце богатую шубу и великолепного, чистейших кровей коня, принцесса могла спокойно изучать Золотую Гавань, не страшась быть узнанной. Мало ли тайкурских мальчишек шныряет тут в последнее время…

Шута, который вовсе не собирался никуда ехать, но, скрипя зубами, все же сделал это, тоже принарядили в излюбленную этим народом черную кожу и меховую шапку, пошитую широким острым конусом. Чужая одежда сидела неловко, только плащ пришелся впору – все остальное было явно скроено на парня повыше и покрепче.

Шут и сам не знал, почему он все-таки согласился поехать со степной ведьмой. Оправдывал себя тем, что это хороший шанс узнать ее поближе, разгадать, чем она короля приворотила. Но знал – не только поэтому...

Когда они выехали за Небесную стену, над крышами уже брезжил сумрачный рассвет. Со всех сторон доносились обычные городские запахи и звуки: лаяли псы, кричали торговки, дразня ароматами пирожков и жареных кур, цокали копыта лошадей, роняющих горячие «каштаны» на скользкую булыжную мостовую. Всюду пахло печным дымом, углем, морем и рыбой, а зачастую еще и помоями.