Шут. Книга I

ГЛАВА 10.

Утро выдалось солнечное и такое ясное, что даже не верилось, будто в этот день может случиться плохое. Элея надела простое платье и сама заплела косу. Ей было почти все равно, что подумают о ней люди. Королева не хотела изображать торжествующую справедливость и желала лишь одного – чтобы это чудовищное представление поскорее закончилось. Ночью она почти не спала, а уснув, видела только кошмары.

Когда Элея вышла на главный дворцовый балкон, что возвышался над городской площадью, отец уже был там. Справа от него, как обычно, заняли свои места члены Совета. Патрика она не увидела.

И вновь зазвучали патетичные слова о долге, чести и прочих благодетелях, которые оказались чужды королю Закатного Края. Элея не слушала их и даже не смотрела на распорядителя, ее взгляд был прикован к Руальду.

Король стоял на эшафоте, высоко держа свою снежную голову, и в лице его при всем желании трудно было увидеть страх или отчаяние. О да, это был Его Величество Руальд Третий во всей своей красе. Настоящий король.

Но когда лекарь подошел, чтобы заранее наложить жгут на плечо ее супруга, случилось непредвиденное: прямо на плаху, всклокоченный и дикий, выскочил Патрик.

– Остановите это! – закричал он, бросаясь к Руальду. Едва не падая на него спиной, шут заслонил короля распростертыми руками. – Вы не имеете права! Вы все ослепли и растеряли свою хваленую честность! Вы готовы расправиться с человеком, чья вина лишь в том, что он не уберег свой разум от помрачения! – Со своего места Элея отчетливо видела, как сотрясает шута крупная дрожь, какие совершенно безумные у него глаза. – Вы! Добрые, справедливые, берете на себя право судить того, кто в своем недуге давно уже вверен лишь богам! И если так, если вы судите невиновного, так какая вам разница – кого?! Я заберу участь моего короля! И вы не посмеете отказать мне в этом праве! Все, что вы решили сделать с ним, делайте со мной, ибо я так же виновен, как и он, я такой же безумец! – Рывком шут закатал рукав своего дублета и рухнул на колени перед старой деревянной колодой в черных потеках высохшей крови. Элея с ужасом увидела, как он вытянул свою тонкую руку, вцепился пальцами в обгрызенный топором край чурбана.

«Нет! Это слишком! Они не могут наказать его!»

Она метнулась взглядом к отцу: Давиан медленно тяжелел лицом, пока не стал похож на страшного разъяренного вепря. Но прежде, чем он успел сказать хоть слово, Руальд в ярости схватил Патрика за шиворот и попытался отодрать от колоды.

– Пат! Демонов рогатых тебе в глотку, клятый дурак! Пошел вон отсюда! Да ты за кого меня держишь! Думаешь, я пал так низко, что буду стоять и смотреть, как тебя безвинного тут разделают? – Ворот шутовой куртки затрещал, но сам Патрик намертво вцепился в чурбан. Лицо его было белее полотнища, глаза стиснуты так, что, кажется, вот-вот заплачет. – Поди вон отсюда, не нужно мне вашего милосердия! – Руальд уперся сапогом в колоду и дернул еще раз, отодрав-таки своего «спасителя» от деревяхи. И тогда Патрик взвыл, будто и впрямь полоумный, вцепился в Руальдов камзол, как дитя в мамкину юбку:

– Не дам! – закричал на всю площадь. Глядя на него, Элея впервые за все время подумала, что Пат и впрямь немного блаженный, не от мира сего… У нормального человека не может быть такого взгляда… – Где же это дозволено, в каком законе писано, чтобы за безумие – за безумие! – казнили?

– Довольно, – рявкнул Давиан. – Замолчи! Коли закон не может наказать обидчика, я сделаю это сам! – Он сорвал плащ и, выхватив меч из ножен, стремительно направился к широкой лестнице, ведущей вниз. Столпившийся на площади люд расступился перед королем, когда тот, тяжело печатая каждый шаг, вышел к плахе. – Спустись сюда, Руальд, и в честном бою докажи свою невиновность! Подайте ему меч!

Элея прижала пальцы к губам: все обернулось еще ужасней, чем было! Как знать, кто теперь ляжет мертвым на холодные площадные камни?! Который из двух королей уже не покинет места поединка?

Руальд хмуро вышел в круг, образованный гудящими от возбуждения зрителями. Хранители едва сдерживали их натиск. Он молча взял чужой меч, глянул на противника исподлобья.

– Я не могу отказать тебе в этом поединке, Давиан… – глухо сказал Руальд, – но знай, я не ищу доказательства своей правоты. И по-прежнему признаю свою вину.

Он встал в защитную стойку, всем видом показывая, что не намерен нападать. Но королем Белых Островов, вероятно, тоже овладело безумие. Он уже не задумывался о том, как встречает его противник: замахнулся от плеча и обрушил на Руальда чудовищной силы удар. Тот успел прикрыться, однако в следующий миг Давиан вновь поднял клинок, на сей раз зарычав:

– Что же ты отступаешь, Руальд?! Бейся! – И снова меч прочертил в воздухе свистящую дугу. Снова лязгнул металл о металл.

А в третий раз Руальд вдруг закрыл глаза и остался недвижим. Дружный возглас толпы спугнул стаю птиц на вершине невысокой башни, и они, хлопая крыльями, устремились прочь, когда удар Давиана наконец нашел свою цель. И только Элея, давно забывшая, как дышать, отчетливо увидела, что в последний миг отец остановил свою руку и смертельный его выпад обернулся едва заметным прикосновением. Не таков был король Белых Островов, чтобы убивать беззащитного противника. Кровь брызнула на камни, но рана, нанесенная им, хоть и была ужасна, не несла в себе гибели. Она пришлась на пару ладоней выше локтя. Зажимая плечо рукой, Руальд медленно осел наземь, а Давиан, злой, как зимний медведь, не оглядываясь устремился прочь.