Шут. Книга I

ГЛАВА 5.

После того случая Шут окончательно зарекся доверять людям. У него больше не было маски блаженного дурака, которая защищала от обид. Не было и умения постоять за себя. Служанка Мила оказалась беспомощна и даже более жалка, чем господин Патрик. После визита за сараи она еще крепче замкнулась в себе и с головой ушла в работу. Никто не знал, почему эта странная молчунья так держалась за свое место, но ее ценили за умение честно и много трудиться. Мила первой приходила со своим ведром и тряпкой в покои короля, шоркала грязные углы весь день и покидала вверенные ей комнаты последней. Ее всегда можно было попросить сделать еще чуть больше. Мила только кивала, не поднимая глаз, и принималась за новое дело. На любой вопрос, чем же объясняется такое рвение, она неизменно отвечала, что любит короля безумно и готова за Его Величеством хоть горшки выносить, хоть крошки с пола доедать.

Так и тянулись эти холодные, беспросветные дни.

Почти позабывший себя настоящего за личиной служанки, которой снятся сны о короле, Шут даже не заметил, как, наконец, пришла весна. Понял это, только когда руки перестали мерзнуть, а в убогой коморке, где Мила обитала со своими соседками, с окон сняли тяжелую деревянную заслонку. Свежий ветер, напоенный ароматами цветущих деревьев, наполнил комнату, заставив ее обитательниц вспомнить, что за стенами существует другой мир.

А вот король оставался королем – по крайней мере внешне. И пока Шут возился с тряпками и метлами, Руальд правил страной. Только делал он это теперь все больше при помощи Торьи... И вообще вел себя так, будто был безразличен ко всему. В том числе и к тому, найдут ли убийцу Тодрика. Его Величество вообще мало чем интересовался, кроме своей маленькой черноглазой жены и ее едва заметно округлившегося живота. Шут знал это, ощущал, как ощущают старую хворь. Боль, непохожая на физическую, стала его постоянной спутницей. Боль за короля, теряющего волю к жизни, теряющего связь с миром.

Но как привыкают к долгому недугу, так и Шут свыкся с этим тягостным чувством. Он ни на миг не забывал, что лекарство от этой болезни есть. Что оно – в его руках. И что сам он – вечный должник короля.

Только один раз Шуту довелось увидеть Руальда прежним.

Это случилось в один из долгих вечеров, когда зима уже медленно отползала, но и весна по-настоящему не наступила. К королю в очередной раз пожаловал господин министр безопасности.

Так вышло, что в кабинете короля задремала утомленная дневной прогулкой Нар, и, не желая тревожить свое сокровище, Руальд принимал министра в гостиной. Он сидел за столом и, мрачно перебирая какие-то документы, слушал очередной доклад Торьи. Собственно, это был даже не доклад, а готовый указ, который королю нужно было только подписать. Шут же затаился в коридоре для слуг – том самом, который когда-то давно позволил ему увидеть непредназначенное для чужих глаз. Так же, как и тогда, он стоял за тяжелой портьерой, скрывающей дверь для горничных, и был незримым участником беседы.

– Ваше Величество… – терпеливо, будто ребенку, втолковывал Торья, – я полагаю, это постановление позволит значительно повысить годовой доход. Казна пуста после вашего… гм… путешествия на Острова… – Торья хотел добавить еще что-то, но осекся. Шут увидел, как напряглись скулы Руальда, как сверкнули гневом его глаза.

– Довольно! – Монарший кулак врезался в столешницу так, что бумаги разлетелись во все стороны. – Довольно делать из меня дурака! Вы что же, и в самом деле полагаете, будто я вам кусок мебели, который можно двигать, как захочется?! – Торья оторопело смотрел на короля, не смея вымолвить и слова. Шут бы потрясен: ему казалось, с министром просто невозможно так разговаривать. – Я устал от ваших интриг! Мой брат мертв, а я чувствую себя так, точно меня по-прежнему пытаются столкнуть с трона! Вы думаете, я ничего не вижу? Не вижу, как вы пытаетесь сделать мою корону бутафорской? Хватит! Я не фигура для игры! – Еще один взмах руки, и стоявшая рядом доска для «Престолов» с грохотом упала на пол, упомянутые фигуры раскатились по углам, точно испуганные мыши.

«О боги! – в ужасе думал Шут. – Что же он творит? Разве можно о таких вещах говорить вслух?»

Но конец этой сцены ему не удалось узнать: в коридоре раздались шаги кого-то из слуг, и Шут огорченно покинул свое наблюдательное место.

А в один из дней, стоя все за той же портьерой, он одним из первых узнал о намерении короля покинуть Золотую вместе с молодой женой, едва лишь придет настоящее тепло. Чтобы в загородной резиденции, вдали от шума и суеты, дожидаться появления на свет драгоценного наследника.

Белокаменный Лебединый Дворец находился в дне пути от города. Это было любимое место уединения монархов Закатного Края. В особенности – их жен. Усадьбу окружали восхитительные сады, где летом не смолкая пели птицы и звенели ручьи, а в пруду действительно плавали царственные лебеди. Лучшее место для королевы, носящей под сердцем будущего наследника... Несколько раз Шут бывал там, но после появления Элеи Руальд больше не брал с собой любимца, отправляясь с женой в загородную резиденцию.

Платья и тряпки так обрыдли Шуту, что, услышав об отъезде королевской четы, он едва сдержался, чтобы не закричать от радости. В тот же миг бросил отмывать закопченную стенку камина и, послав все к демонам, помчался к северной башне. Там, в заброшенной спальне, под грудой сломанных кресел лежал его мешок с добром. Там дожидалась Шута нормальная мужская одежда и деньги, на которые без труда можно купить коня, чтобы вырваться, наконец, из этой паутины бесконечных серых будней.