Шут. Книга Ii

ГЛАВА 18.

Едва различимая, дорога стелилась меж пологих холмов, чуть в стороне от невысоких гор, что отделяли Дикие Земли от Феррестре. Посланцы Элеи шли мимо редких чахлых кустиков, по колено в траве. Мягкий сухой ковыль здесь тянулся до самого горизонта, временами огибая пятаки каменных насыпей. Идти было легко и даже приятно. Шут без труда поспевал за крепкими выносливыми стражами Брингалина, которые сразу взяли решительный шаг. Он еще и глазеть по сторонам умудрялся, думая, как бы все это увидел Хирга... Мальчик просил рассказать ему после о степи.

Странное дело, но чем дальше отдалялись берег и скалы, тем легче становилось Шуту. Словно бы железная лапа тоски ослабила свою мертвую хватку. Может, место там было такое – скверное?

Да, увидеть эти земли и в самом деле стоило... Увидеть снежные вершины гор, далеких, как другой мир, бескрайнее море трав, сияющих под солнцем, точно Шутовы волосы, и сам огненный шар солнца, что воспламенял их на закате.

Шли они без передышек. Вместо обеда – полоски сушеного мяса и вода из ручья. Только когда огненный шар отгорел, сэр Дорвел, взявший на себя командование отрядом, объявил привал. Шут к этому времени здорово устал, но об отдыхе речи не шло: все разбрелись собирать скудные колючки, сухую траву и прочий степной сор, который только с натяжкой можно было назвать топливом для костра. Шуту не особенно везло в этом деле. Он забрел достаточно далеко от лагеря, где робко и неуверенно расцветали лепестки огня, но так ничего путного и не нашел.

В какой-то момент, почти решив поворачивать обратно, он заметил чуть в стороне странный силуэт. И даже вздрогнул от неожиданности, приняв его за человека. Однако, присмотревшись, понял, что это лишь очередной невысокий столб, врытый в землю. Уже не единожды за день путники обманывались подобным образом, но всякий раз «человек» оказывался всего лишь деревянным изваянием. Столбы были разбросаны по всей степи без какой-либо видимой логики и смысла. Хранители небрежно осмотрели пару из них и больше не уделяли изваяниям ни малейшего внимания. Шут же задолго до появления деревянных силуэтов на горизонте начинал чувствовать странную внутреннюю дрожь и как будто даже призыв. Но днем, когда нужно было спешить за отрядом, у него не находилось времени рассмотреть диковинные столбы. Зато теперь он без колебаний направился к изваянию и вскоре уже с интересом разглядывал его.

Столб и в самом деле оказался непростым. Обвязанный цветными лентами, он сверху донизу был покрыт резным узором с изображениями животных и птиц. И странными ликами людей. Глаза их смотрели, как живые, а рты, казалось, вот-вот заговорят. Шут понимал – это просто сумерки играют с ним злую шутку, но ему все равно стало не по себе и захотелось к костру, чей свет мерцал поодаль. Тем более что в сгущающейся темноте разом похолодало.

И все же...

Вместо этого Шут опустился на землю и, ведомый странным предчувствием, прислонился к столбу спиной и затылком, словно хотел отдохнуть под ним, как под деревом. И почти сразу услышал странные голоса, мерные тугие удары с перезвонами, шепотки, вздохи... Глаза сами собой закрылись и распахнулись по-другому. Вокруг по-прежнему была просто ночь и степь... но теперь Шут отчетливо слышал в этих голосах один особенно звучный. Он пел на неведомом языке и звал, звал... Не узнать этот хриплый голос было невозможно. Степные сны продолжались наяву.

Обратно Шут, хмельной от своих ощущений, вернулся, только когда услышал, как его кличут по имени. И долго выслушивал от сэра Дорвела сердитые нравоучения на тему беспечности и безрассудства. Впрочем, в конце концов рыцарь пригляделся повнимательней к отрешенному взгляду своего собеседника и лишь рукой махнул – что взять с блаженного...

Как и обещали разведчики, уничтоженное становище они нашли к вечеру второго дня, когда солнце уже близилось к горизонту. И издалека заметили, что на месте пепелища в небо поднимается тонкая полоска дыма.

– Но там же кто-то есть! Как они смотрели-то?! – воскликнул Линта, вглядываясь воспаленными глазами в очертания покинутых земель. За время пути парень здорово устал, гораздо больше, чем Шут, который уже к концу второго дня перехода понял, что тело его и в самом деле гораздо более выносливо, нежели он предполагал. Зато Линта теперь постоянно ловил на себе настороженные взгляды – последние несколько ночей его мучил кашель.

Все понимали, что это может быть обычная простуда.

Или чума.

Между тем одинокая белая струйка дыма и в самом деле явственно выдавала присутствие живых людей на месте уничтоженного становища. И лишь сильней подчеркивала заброшенность этой земли... Глазам путников предстало жуткого вида пожарище размахом с добрую деревню. Но не все шатры были сожжены: с десяток покинутых степных домов остались стоять нетронутыми и их дверные занавеси неприкаянно трепетали на ветру. Не так давно здесь обитали сотни людей, теперь от них и их домов остался только пепел...

Дым поднимался от самой дальней, совсем небольшой и неприметной палатки. Она стояла сильно в стороне от самого становища, там, где уже вновь начинались густые степные травы. Рядом с ней в землю был воткнут длинный шест, обвязанный множеством лент, некогда ярких, но в большинстве своем давно выцветших от солнца и ветра.

У костра, сложенного чуть поодаль от палатки, неподвижным изваянием сидел человек.

Словно ждал.

Едва взглянув на чужака, Шут почувствовал странное волнение. И оно вовсе не было связано с тем, что этот дергит оказался первым, кто встретился им в безлюдной степи. Вовсе нет. Шут в этот миг испытал ни с чем не сравнимое ощущение, будто касается тех нитей, из которых ткутся судьбы. И узор полотна безысходности начал меняться у него на глазах!