Шут. Книга Ii

Часть четвертая. Возвращение. ГЛАВА 1.

– Плохо, малыш, совсем плохо, – Дейра вздохнул и помог Шуту подняться. – Опять боишься. Опять земли не чувствуешь.

Шут, сердито выпятив губу, стряхивал с ладоней налипшие хвоинки. Все-то он знал, все понимал, но... это ведь так трудно – удержаться на руках. Уж сколько раз пытался – а все без толку. Пока Дейра помогал, выходило замечательно, а как сам... Он второй день бился, но никак не мог заставить свое тело стоять ровно, не заваливаясь.

А вокруг звенело лето... Жаркое, яркое. Лето душистых трав, сверкающих речек, долгих пыльных дорог. И больше всего Шута пугала мысль, что эта новая жизнь отвергнет его за неумелость, что акробаты сочтут, будто приемыш никуда не годен, и вернут глупого в монастырь.

– Не бойся, – сказал Дейра, подталкивая Шута обратно к коврику. – Не бойся упасть. Прекрати вставать на руки. Начни просто падать, кувырком через голову. И тогда поймешь, что в этом нет ничего страшного. У тебя сзади будут ноги, на которые всегда можно опереться. Или в крайнем случае – мягкая задница, на нее и вовсе не страшно брякнуться! – он весело ухмыльнулся. Но Шуту было не смешно. Он уже успел несколько раз ощутимо ушибиться и оттого совсем растерял весь свой первоначальный задор.

Ковыряя наполовину вышелушенный подсолнух, к ним приблизился Виртуоз. Как всегда, хозяин показался Шуту таким большим, грозным... Он был коричневый от загара, в черных лохматых волосах блестели редкие бусины, куртка небрежно распахнута на голой груди. Хозяин постоял, поглядел на Шутовы потуги. Хмыкнул, сплевывая лузгу от семечек:

– Да, парень, падать – это первое, чему ты должен научиться. В падении – весь фокус любого представления. Если Дейра станет просто ходить по канату, люди быстро решат, что дело его – пустяшное. Не-е-ет... Обязательно нужно упасть. Упасть красиво, так чтобы зрители поверили, будто ты сейчас разобьешься ко всем демонам! И в последний миг сделать что-нибудь эдакое. Вывернуться покрасивей. Дать им понять – мол, ты нарочно их пугал. Вот тогда твой труд оценят. Увидят, что ты и в самом деле рискуешь! – Он отбросил подсолнух и подошел к Шуту. – Ну-ка, давай! Пошел!

Шут, наверное, все-таки понял. Он снова упал, но на сей раз мягко, поскольку был к этому готов.

– Вот так, – удовлетворенно улыбнулся Виртуоз. – А теперь делай это до тех пор, пока не научишься падать, как кошка. И руки! Руки прямей держи, тверже. Да не расставляй ты их так широко! Толку в этом нет. Пошел!

– Пошел! Ну-у! – Шут услышал, как тонкий длинный бич со свистом рассек воздух. Возница был хмурым неопрятным мужиком в плаще, заляпанном дорожной грязью. Но в его большой крытой повозке оказалось достаточно тепло, чтобы добраться до главного тракта и найти экипаж получше.

Степных лошадей они отпустили. Всех, кроме смирного невзрачного конька Кайзы, который теперь трусил на привязи за повозкой. «Они свободные, – напомнил шаман. – Они должны вернуться домой».

«А когда же мы будем дома? – думал Шут, сидя у края заднего борта фургона и глядя, как убегает вдаль дорога. – Да и где он, мой дом?»

Прошло уже много часов с того момента, когда они миновали равнину под горной грядой, отделявшую Тайкурдан от Закатного Края, и Шуту все еще не верилось, что он на родной земле, что вдоль дороги видны стройные ряды виноградников и деревья. Столько дней вокруг не было ничего, кроме степи... Иной раз ему казалось, будто во всем мире не осталось ни высоких каменных замков, ни больших городов, ни морей, ни ветвистых дремучих чащ. Только посвист ветра в ковыле, тишина и бескрайнее небо. Только пыль из-под копыт диких лошадей да одинокий крик степного орла высоко над головой...

Счастье, что все это уже было позади, ведь они лишь чудом не остались по ту сторону равнины.

У самой границы с Тайкурданом дорога уткнулась в кордон из сурово настроенных стражников. Те, пряча лица за носатыми масками, мрачно велели путникам разворачиваться и ехать обратно в степь. Дескать, приказ короля: никого не пускать из-за чумного поветрия. Это был тот момент, когда Шут обеспокоился всерьез. Да и не только он... Ситуацию спасла Элея, которая достала свой кошель и вынула из него несколько золотых монет. Крупных монет, которые и решили дело в их пользу. При страже был лекарь, который внимательно осмотрел незваных гостей, и, не обнаружив у них признаков болезни, дал добро на проезд.

Тут же, в небольшой деревушке у гор, они нашли местного мужика, которому хватило и мелкого серебра, чтобы он согласился отвезти путников до главного тракта. Там, по его словам, имелся постоялый двор и другие желающие подзаработать перевозкой.

Дорога стелилась, таяла в клубах пыли из-под колес.

Хирга от нечего делать научил Кайзу играть в тришту и теперь пытался хоть раз обставить шамана. Они неплохо сдружились, эти двое. Оба смуглые, черноволосые, только у мальчишки глаза большие, как у всех жителей Суварта. Оруженосец, сам того не замечая, даже повадки шамана стал перенимать – то улыбнется с хитрым прищуром, то вдруг так загадочно хмыкнет.

Рядом с ними, в глубине фургона, свернувшись клубком на куче из походных мешков и одеял, спала Элея. Она подложила под щеку ладонь, а второй рукой до самого носа натянула овчину. Во сне наследница Брингалина так мало походила на строгую властительницу.

«Бедная», – с грустью глядя на нее, подумал Шут. Длинный переход через степь вымотал принцессу до темных кругов под глазами. Но сами глаза... Они как будто стали еще ярче. В них появилось нечто новое, чего прежде Шут не замечал.