Шут. Книга Ii

ГЛАВА 7.

Совет король собрал в небольшой зале, где уцелела лишь половина стекол и оттого было холодно и особенно неуютно, хотя камин полыхал вовсю, вместе с десятком факелов разгоняя мрак. Элея со своими спутниками застали спор в самом разгаре. Гиро склонялся к взлому двери и стремительному нападению, а Дени, который тоже оказался здесь, напротив, доказывал, что графа следует выпустить и отправить погоню следом. Вот только ни один из этих вариантов не давал гарантии, что наследник останется в живых.

Руальд от отчаяния снова грыз трубку и нервно шагал вдоль стола, за которым сидели пятеро самых верных его людей. Едва завидев шута, он вспыхнул такой радостью, что у Элеи все тревожно натянулось внутри: ведь королю дай волю – так он теперь ради сына и лучшего друга не пожалеет. Даже ей, далекой от магии, было понятно: Патрику какое там колдовать, постель-то покидать не следовало. А ведь Руальд ждал от него именно этого – магии.

Но шут и сам был хорош. Даром что выглядел страшней демона – все равно смотрел на короля так, словно только и ждал повеления бросить все и снова до изнеможения уйти в свой дар. Элее невыносимо захотелось схватить его за руку и отдернуть в сторону от Руальда, сказать глупому: «Что же ты делаешь?! Отчего готов погубить себя, только бы у короля все было хорошо?» Ей хотелось крикнуть: «Я ведь тоже не смогу жить без тебя, почему ты этого не понимаешь? Почему жертвуешь собой так, словно твоя судьба принадлежит лишь тебе одному?!» Но Элея молчала... Кому, как не ей, было знать, что такое долг. Порой ты с ним рожден, иные же сами избирают этот путь, отдающий горечью.

Однако она все равно не понимала, почему для Патрика судьба Руальда стала превыше собственной. Почему даже теперь, отыскав Фарра, сделав все от него зависящее, шут не мог доверить спасение ребенка другим. Как будто считал, что только его участие решит дело.

«Конечно, глупая, – сказала себе Элея, – ведь он пришел в твою жизнь не новорожденным младенцем. У твоего Патрика есть свои тайны и своя история, которую, он, возможно, никогда не откроет тебе до конца. И если он ведет себя так, значит, имеет для этого серьезные основания».

– Не придумали, да? – тревожно спросил Пат, хотя тупиковость ситуации была очевидна.

Руальд лишь кивнул, кривясь от бессильного гнева. Но потом вдруг сжал губы в каменную линию и устремил взгляд куда-то вне этой комнаты. Несколько минут он стоял так, натянутый как струна, с глазами, полными ярости и отчаянной мысли. А когда заговорил, Элее стало стыдно. Она в очередной раз зареклась не думать о людях хуже, чем они есть на самом деле.

– Мы выпустим этого графа, – решительно сказал король. – Вместе с его бандитами. Говорите, их двое там? Значит, надо троих лучников. Генерал, выберите парней. Стрелять будут разом. – Гиро быстро кивнул. – Поставим их у самых ворот. В этом разломе и половину отряда спрятать можно. В солдат пусть целят насмерть, а Лок мне нужен живым. Обязательно живым, слышите?! Чую, он много знает интересного... Главное, чтобы они не успели оседлать лошадей. Если эта бестия свалится с моим сыном... Да что я объясняю!

Про шута он не сказал ни слова, даже не посмотрел больше в его сторону.

– Ваше Величество, надо дождаться рассвета, – осторожно вставил Дени. – В сумерках и самому хорошему лучнику может изменить удача.

– Само собой! – Руальд фыркнул сердито. – Пусть этих парней найдут сейчас, к утру они должны быть в лучшей форме.

– Да, Ваше Величество. Будет сделано.

Гвардеец и генерал поклонились разом, точно по команде, и отошли в сторону, чтобы о чем-то горячо заспорить. Вероятно, обсуждали кандидатов в герои. А Пат вдруг подошел к королю совсем близко, и только Элея расслышала его слова:

– Руальд, все будет хорошо. Я чувствую. Правда. Полагаю... полагаю, завтра в это время мы уже будем на пути к Золотой.

Король поглядел на своего шута с такой признательностью, такой надеждой, что у Элеи мурашки по коже побежали. Она смотрела на них обоих и думала о причудах судьбы: когда-то Патрик во всем зависел от Руальда, король был его защитой и опорой в Солнечном Чертоге. Теперь же эти двое словно поменялись местами.

И они оба были так дороги ей.

Глядя на них, она понимала, что истинное родство возникает не из кровных уз. Оно даруется небесами, вырастает из долгого пути бок о бок. Вот и Патрик с Руальдом были друг другу больше, чем братья.

Горячо стиснув плечо своего шута, король кивнул, а потом утомленно свалился в деревянное кресло и махнул рукой одному из стражей.

– Вина найдите нам. И жареного мяса.

Он потер заросшее лицо, измученный, усталый. Но такой живой! Глаза короля горели огнем, и зря Патрик волновался за своего друга: если Руальд и был в печали до недавнего времени, теперь от тоски не осталось и следа. Поймав на себе взгляд Элеи, он даже улыбнулся ей – нервно, одними уголками губ, но зато искренне.

– Сядь рядом, – попросил негромко.

Стоявший неподалеку страж немедленно подтащил еще одно высокое дубовое кресло и склонился в учтивом поклоне. Элея кивнула ему и опустилась на жесткое сиденье. Патрик незаметно возник у нее за спиной и, уложив локти на спинку кресла, произнес лукаво:

– А в вино бы кимина добавить...

Его теплое дыхание скользнуло по щеке принцессы, и она вдруг впервые ясно осознала, что Руальду теперь все известно. Элея посмотрела на него, пытаясь понять, как ее бывший супруг отнесся к такому повороту дел. И поняла почти сразу – он даже не сильно-то и удивился.