Шут. Книга Iii

ГЛАВА 7.

Шут хотел покинуть дом Торьи сразу же. У него не было ни малейшего желания задерживаться. Но когда он сказал об этом Маю, тот недоуменно воскликнул:

– Уйти?! Просто так взять и уйти?! После всего, что он сделал, этот... этот... – поток красочных эпитетов в адрес Торьи весьма впечатлил Шута. – Да ни за что! – закончил свое горячее выступление музыкант. – Пока я не увижу его кишки на этом огрызке железа, – он махнул клинком Труно, – никуда не уйду!

Шут смотрел на скрипача с удивлением: по правде сказать, он не ожидал от своего спутника такой кровожадности. Одно дело разбить башку охраннику, чтобы вырваться на волю... совсем другое – намеренно идти на месть.

– Зачем? – спросил он Мая. – Зачем тебе это?

– Затем, – яростно ответил скрипач, – что никто не смеет нагибать меня, как бабу, и хлестать плетьми! Никто не смеет отбирать мою скрипку и держать на гнилой воде! Ты помнишь, что сказано в Писании? Помнишь завет Отца? «Ни врагу, ни брату не дозволяй владеть твоей судьбой! А если принял удар, верни его, ибо так справедливо!»

– Ну да... – устало ответил Шут. – А в писании от Матери сказано иначе... «Прощай врагам твоим и будь милостив к сирым душою».

Уж что-что, а храмовые тексты он помнил до сих пор.

– Вот пусть девки жалостливые и прощают! – с этими словами Май решительно зашагал в сторону пыточной. Там он, рыча от злости, залил все маслом из какой-то бочки и запалил такой костер, какого Торьино подземелье еще не знало. Видя, как пламя облизывает странные и страшные орудия, Шут подумал, что это все-таки очень приятное зрелище.

Выход они нашли только один – по высокой каменной лестнице, винтом уходящей наверх. Шут поднимался медленно, пытаясь понять, что вообще происходит и куда он сейчас ввязывается. Зато Май прыгал через ступеньку, забыв про усталость и голод. Впрочем... столкнувшись в коридоре с пожилой стряпухой, скрипач незамедлительно вырвал у нее из рук крынку с молоком и жадно приник к широкому горлышку, заливая лицо и ворот белыми струями. Служанка, которой отчего-то не спалось в столь поздний час, конечно, хотела поднять крик, но, увидев оружие, лишь попятилась и испуганно вжалась в стену. Пока Май опустошал крынку, она наверняка молила богов сохранить ей жизнь. Короткий меч упирался женщине прямо в грудь.

– А теперь, – сказал скрипач, утирая губы и протягивая крынку Шуту, который все это время стоял рядом с факелом, – ты, голубушка, отведешь нас к своему хозяину. И только попробуй пискнуть!

После молока глаза у музыканта заблестели, оно пришлось очень кстати. Да и сам Шут охотно допил все, что оставалось в крынке.

Кухарка оказалась ненамного смелее охранника и поначалу пыталась жалобно скулить, мол, отпустите люди добрые, но легкий укол мечом промеж лопаток быстро вразумил глупую бабу.

В доме было тихо и темно – стояла глухая ночь.

– Спит, небось... – с ненавистью бормотал Май, поднимаясь за служанкой на второй этаж особняка. – Устроим ему приятный сюрприз!

На середине пролета он пошатнулся и схватился рукой за перила, но справился с головокружением так быстро, что кухарка даже не заметила этой заминки. Голод… Посиди-ка с неделю на одной воде! Шут вообще не понимал, откуда Май берет силы ходить и даже драться. Вот только затея эта ему не нравилась. Нет, он не испытывал нежных чувств к своему мучителю и справедливое наказание считал вполне уместным... но не вот так. Шут полагал, что Торью надо судить и что сам король должен решить, какова будет расплата за содеянное бывшим министром зло. Он совершенно не хотел быть причастным к обычному грубому убийству.

– Май... – Шут осторожно тронул скрипача за рукав. – Что ты хочешь сделать с ним?

– Спроси лучше, чего не хочу, – рявкнул тот. – Будь моя воля, я бы сначала придушил его, потом бы утопил, потом отравил, потом...

– Ну хватит, – остановил его Шут. – Я думаю, достаточно будет просто связать и дождаться гвардейцев короля. Пусть Руальд сам судит этого человека.

– Короля! – Май посмотрел на Шута с насмешкой и подозрением. – Да откуда королю здесь взяться? Ты так говоришь, словно и в самом деле с ним знаком!

– Знаком, – вздохнул Шут.

Скрипач удивленно покачал головой, но ничего не сказал на это. Только ответил спокойно:

– Я сам решу, что с ним делать, Пат. Тут мне и король не указ.

Оказавшись перед дверью в опочивальню Торьи, он несколько мгновений медлил. Хмурясь, смотрел на зеленую от старости бронзовую ручку. А потом словно что-то решил для себя и сердито рванул ее.

Разумеется, дверь была заперта.

Май даже зашипел от досады. Понятно, что ключа служанка не найдет: деревянную створку держал обычный засов изнутри.

– Ах-х ты... – еще один поток брани обрушился на злополучную дверь. Май не пытался скрывать своего присутствия. Он готов был драться с врагом открыто. А тот предпочел закрыться в своей норе.

– Подожжем дверь! – сказал скрипач Шуту и отобрал у него факел.

Старое дерево загоралось плохо. Тут бы тоже не помешало то масло, которым Май поливал пыточный арсенал Торьи. К слову сказать, едкий запах дыма уже струился по всем этажам дома. Музыкант злился и сыпал отборными ругательствами. Однако прежде, чем он убедился в бесполезности своей затеи, на улице послышался стук множества копыт, лязг оружия, крики и прочий шум, столь характерный для появления большого конного отряда.