Шутка для мерзавца

Глава 3. Ложка мёда

– Ты какая-то задумчивая последнее время. Влюбилась? – ошарашивает мама своим вопросом, возвращаясь с кухни с огромным пакетом попкорна в руках.

Сегодня мы решили устроить киновечер. Возможно, повлияло то, что близился конец второй четверти и новогодние каникулы, а может, потому что по телевизору то и дела крутили рождественские фильмы почти на каждом канале.

А мы обе не были любительницами смотреть записи из интернета, предпочитая наслаждаться более "живым" кино, что обычно крутили по ящику субботними вечерами.

– Конечно, нет! – активно качаю головой, расширив глаза для пущей достоверности. Знала, что расскажи я маме, о ком были всё мои мысли, она бы по головке не погладила. – Просто…. – задумалась, тут найдя достойную отговорку. – Скоро конец четверти, ещё новогодняя ёлка… А мы до сих пор не сдали на неё.

– Не переживай, – садясь рядом, говорит она. – Если мне не успеют выдать аванс до нового года, одолжу у дядь Толи. Прорвемся.

Я не могу сдержать улыбки. Как давно не видела, чтобы мама так легко отзывалась о мужчинах, с которыми изредка встречалась. И это её "одолжу"... Во мне с каждым днём всё больше зрела уверенность в том, что она останется в надежных руках, когда я уеду поступать.

– А может я всё-таки устроюсь на подработку? – поднимаю тему, которую мы всё никак с ней можем закрыть. – Помогу баб Маше с её работой, она же давно говорила, что ищет себе сменщицу.

Баб Маша – наша соседка с первого этажа. Женщина в уже преклонном возрасте, которая свалила всё руководство советом всей нашей пятиэтажки на свои хрупкие с виду, но стальные по факту плечи.

– Мыть подъезды? Зимой? – удивляется мама моему предложению.

Я пожимаю плечами. А почему нет? Особенно, если работа официанткой и промоутером уже были забракованы заботливой родительницей. Меня почему-то обязательно должны были украсть, увезти куда-нибудь в лес и надругаться.

– Мам, ну, а что в этом такого? – возмущаюсь, принимая в свои руки попкорн. Мне отчаянно хотелось хоть немного помочь ей с финансовыми вопросами. – Любая копейка сейчас важна. К тому же, в наших домах везде отопление и домофоны. Чужие не проходят, а свои… – задумываюсь на тем, как бы помягче выразиться. – Ну, пусть будет, не гадят. Цветочки, вон, буду поливать заодно.

Мама вздыхает. Понимает, что одной ей не вытянуть нас обеих. Если раньше она справлялась, то сейчас вставал вопрос не только сдачи на ремонт в школу и на утренники. Нет. Ведь впереди меня ждал переезд и возможная оплата учёбы. О том, что я сразу забью на занятия, предпочтя им работу для мамы не могло идти и речи. А вот для меня…

– Давай я сначала попробую разобраться, – обнимая меня за плечи, говорит она усталым голосом. – А потом уже решим, будет ли в этом необходимость.

– Мам, я же хочу помочь, – шепчу сдавленно.

Мне не страшно окончить школу без знака отличия, не пройти конкурс в университет. Я боюсь того, что окажусь на улице и буду работать напропалую. Но меня пугала даже вероятность того, что мама будет несчастна.

– Тебе нужно учиться, – твердит она своё. – Раз уж выбрала заканчивать одиннадцать классов, то стоит позаботиться о том, чтобы это всё было не напрасно, – сжимает мои плечи в ободряющем жесте. – За меня не переживай, я справлюсь.

– Мы справимся, – поправляю её, грустно улыбаясь.

***

– И не забудь углы вымести, – командует пенсионерка, размахивая дряблыми руками. С её плеч от таких активных движений тут же спадает шаль, которую она даже не торопится вернуть на место, увлеченная иным. Моим обучением. – Вот так, да.

– Баб Маш, я умею подметать, – раздраженно ворчу, не сумев сдержаться.

Уже спустя два дня я в тайне от мамы после школы состояла в сговоре предприимчивой соседкой. Убирала подъезда, получая за эту долю суммы, которую выплачивали баб Маше остальные жильцы нашего дома. Почему только половину? Просто скидывались не всё.

– Да что вы, молодёжь, знаете? В тырнетах своих сидите, – привычно ворчит старушка, настоявшая на том, чтобы я нарядилась как можно более безлико. С шапкой на голове, в растянутом свитере и отвратительно цветастой юбке в пол, которую мне вручили в качестве условия, гарантирующего молчание соседки. – Ладно, я пошла, там по телевизору "поле чудес" кажут.

– Приятного просмотра, – бросаю через плечо, поправляя вечно сползающий пояс юбки. Та была мне не по размеру, но разве баб Машу это волновало?

– Ты, давай, не отлынивай мне тут, – грозит на прощание пенсионерка и скрывается за дверью своей однушки.

Со своим подъездом я заканчиваю в рекордные сроки. Всё потому что мама, что только недавно нашла работу сиделки, обычно возвращалась к шести и могла застать меня в довольно-таки неприглядном виде. А так, я хоть смогу сказать, что была у Кристинки.

Но заходя во второй подъезд с помощью ключей, что выдала мне соседка, я никак не ожидала ужаса, представшего перед глазами. Изрисованные стены, разбросанные окурки, обёртки от снеков и пустые банки из-под алкоголя — меньшее из зол. Больше меня поразил, конечно же, аромат. Даже не так! Зловоние…

Только в этот момент я поняла, как погорячилась, когда характеризовала наш дом, как благоустроенный и приличный. И всё же… работа не волк, раз уж сама подписалась.

Задержав дыхание, потопала на лестничную площадку пятого этажа, постепенно собирая мусор в заранее приготовленный мешок. Когда приступила к мытью, руки и спина с непривычки уже ныли так, словно я в одного перекопала целое картофельное поле.

С соседями по подъезду старалась быть максимально вежливой, уже смирившись с мыслью, что однажды они сдадут меня маме. Хотя, впрочем, тем было плевать на меня, почти не узнаваемую в нынешнем наряде, за что я благодарила небеса за ниспосланную мудрость баб Маши. Они почти все проходили мимо, лишь единожды махнув брезгливым взглядом по тому, что я в этот момент убирала или мыла. Что странно, ведь весь этот кошмар клининговой компании взялся не с потолка. Не я же тут намусорил!