Шутка Немезиды

8. Бейлиф

Четыре солдата городской стражи выглядели довольно солидным караулом для одной даже не преступницы, а всего лишь подозреваемой. Утренние лучи Лигии играли на их остроконечных шлемах, петляли в хитроплетении кольчуг и сверкали солнечными зайчиками, отражаясь от начищенных гард солдатских мечей.

Караул напряженно застыл с каменными лицами, скрывая за ними дискомфорт, испытываемый ими с того момента, как только они переступили порог обители, места, где тренируют настоящих бойцов. В тишине, наступившей после слов офицера, казалось, можно было даже слышать их дыхание и скрип задеревеневших спин. Офицер и сам слегка растерялся, не зная, как поступить дальше. Обычно после его слов подопечного парализовало страхом, и он шёл за стражей с покорностью барана. Или наоборот, пытался бежать, но, как правило, всегда безуспешно.

Однако, как себя вести с этими воинственными дамочками он не знал. Было видно, что его слова не произвели должного впечатления, а решаться на что-то резкое, ему совсем не хотелось.

Худая высокая женщина в черном до пят балахоне появилась около стражников так внезапно, что они вздрогнули и попятились, нарушив ровный строй. Кольчуги зазвенели, стукнувшись друг об друга, кто-то наступил товарищу на ногу, послышалась негромкая, но цветистая ругань.

Солдаты перестали выглядеть манекенами и потеряли былую спесь. Они выровняли строй, но в их взглядах уже не сквозило прежней самоуверенности.

Офицер тоже вздрогнул, но тотчас пришел в себя и попытался сгладить конфуз, напустив на себя холодный строгий вид.

Женщина требовательно и резко выдернула руку, чуть не задев его по лицу. Офицер дёрнулся, но в этот раз его было просто так не напугать. Он помешкал для важности и вложил в её руку бумажный свиток.

- Хвала Дневной госпоже, настоятельница вовремя появилась, - шепнула Лайма на ухо Юле, - Уж она-то разберется.

Настоятельница по воспитанию, прозванная послушницами - Мегера, всё также молча, не проронив ни звука, сломала печать и, смерив испепеляющим взглядом офицера, демонстративно выставила перед собой документ, как раз на уровне гордо вскинутой головы.

- Здесь ничего не сказано об аресте! - произнесла она, продолжая держать бумагу на уровне глаз.

Офицер покрутил головой, потоптался на месте, и, пожав плечами, выглянул из-за развернутого свитка:

- Речь идёт всего лишь о вызове на допрос.

- Так называйте вещи своими именами или вы уже на себя примеряете полномочия префекта и судьи?

- У меня особые полномочия, - хмурый офицер нехотя потащил за свисающую на шее цепочку, достал небольшой медальон и покрутил его в косых лучах утренней Лигии. - Я выполняю личную просьбу бейлифа Медлока.

Медальон сверкнул крупным красным камнем, вправленным в золотую оправу. Его ярко-красный свет ударил по глазам Юли как предзнаменование будущей крови и заранее вынесенный приговор. Желтая оправа была невелика и смотрелась слишком плоско и нелепо при таком камне, как будто кто-то просто вдавил его в кустарно выплавленное золото. Но в этой нарочитой грубости был свой особенный смысл - представить медальон не как украшение, а как некий сакральный предмет, намекающий на особые привилегии его владельца.

- Хорошо, - настоятельница сунула бумагу обратно в руки офицера. - Но вы же ее и доставите обратно. И это не просьба.

Юле показалось, что ее глаза при этом сверкнули красными огоньками, но, может быть, это был всего лишь отсвет от медальона, качнувшегося в тот момент, когда офицер схватил бумагу.

- А кто у нас заколдовывает стрелы? - шепнула она стоящей за спиной Лайме, но та в ответ только пожала плечами.

- Мне надо сказать ей несколько слов! - настоятельница требовательно посмотрела на офицера. - Наедине. Пусть стража подождёт за воротами.

Офицер сделал вид что раздумывает, но сам в этот момент готов был бежать из обители чуть ли не бегом. Важно кивнув, он развернул солдат и не очень торжественным, зато быстрым шагом, стража выкатилась со двора монастыря.

- Слушай меня, девочка, - Мегера сменила тон, вызывав удивлённый взгляд Юли, - Плохо твое дело. Единственное, что я тебе обещаю - это то, что тебя не убьют по пути на допрос.

- За что? Я ведь не виновата…

- Увы. Ты виновата уже тем, что общалась с благородным. А такие, как он, словно куски льда - сами холодные, а грани их острые. Они ранят, не замечая и убивают, не осознавая этого. Такова их природа, выпестованная поколениями. Если преступник не объявится сам, а такого не помню даже я, то искать его вряд ли будут. Если только он не увел королевскую казну. Поэтому гораздо проще повесить все на крайнего. Наверняка ты последняя общалась с убитым и этому есть свидетели.

- Но… Что же делать?

- Если все так плохо, как я говорю, то у тебя есть единственный шанс - подписаться на Вольные игры. Последнее право приговорённого. Так себе шанс, честно говоря, но какой уж есть. Теперь все, иди. И я очень надеюсь, что ошибаюсь…

Бейлиф Медлок, занимающийся делом об убийстве единственного сына местного барона, воспринял появление Юли с хмурым видом. Он недовольно покосился на офицера, но тот сделал отстранённое лицо и невозмутимо выдержал его взгляд.

- Хм… И что, она даже не делала попытки побежать?