Шутка Немезиды

11. Петрович

- Что за спешка такая, - Юля попыталась освободить руку, но по цепкости, рука Петровича могла соперничать с волчьим капканом.

Потом она как-то сразу вспомнила бегство с арены и представила себя в виде упирающегося Сени. От этого ей стало неудобно и, чтобы сгладить неловкость, она виновато добавила:

- У меня столько вопросов!

- Всему свое время… - Петрович озирался, пытаясь рассмотреть что-то, понятное только ему, потом скомандовал, - Сюда! – и свернул на еще одну неширокую улочку, такую же, как и десятки других, которыми Юля успела налюбоваться, пока пребывала за монастырскими стенами.

«Откуда в этом малахольном столько силы?» – подумала девушка, стараясь переставлять ноги в такт его быстрым шагам. Домыслить у нее не получилось – на новой улочке их поджидала настоящая карета с парой гнедых, в нетерпении вытанцовывающих на месте.

Извозчик в черном запыленном костюме с двумя длинными кинжалами на боках, смотрелся немного странно для такого экипажа. Его лицо было скрыто шляпой с длинными полями, но, когда он повернулся к появившемся Петровичу и Юле, из-под них выглянуло миловидное лицо с раскосыми глазами. Увидеть в качестве извозчика молодую женщину Юля никак не ожидала и замерла, уставившись на нее во все глаза.

- Это она? - хриплым голосом осведомилась та.

- Да, - Петрович распахнул дверцу с занавешенным тканью гербом и подтолкнул Юлю, - Заскакивай, поговорим в дороге.

- Время не ждет, - поддакнула возница.

Юля еле успела занести ногу, как карета сорвалась с места. Петрович успел залететь следом, едва ухватившись за болтающуюся дверцу.

- Кто она такая? - удивилась девушка.

- Валькирия, кто же еще, - рассмеялся Петрович, - Не узнала сестричку по оружию? Это неважно, - махнул он рукой, глядя как Юля пытается что-то сказать. - Но она действительно валькирия, только на службе телохранителем одной очень важной особы. Ну и, кроме того, доверенное лицо для выполнения деликатных поручений.

- Значит, дело весьма деликатно?

- Более того, на кону вопрос жизни и смерти.

Юля недоверчиво посмотрела на улыбающееся лицо Петровича и промолчала - правду он говорил или нет - все равно она уже ехала в карете и деваться ей было некуда.

- Так что тебя интересует, - Петрович с комфортом откинулся на мягкую спинку и протянул Юле флягу, которую извлек из походной сумки рядом с собой. - Сделай глоток. Пойло так себе, но придаст сил и бодрости, а то, судя по твоему виду, единственно дело, на которое ты способна - это участие в похоронах.

Юля вдруг почувствовала ужасную жажду - за всей прошедшей суматохой во рту не было и маковой росинки, а чтобы залить все волнения, таких росинок должна была быть полная цистерна. Она неосторожно сделала большой глоток и круглыми глазами уставилась на Петровича.

- Эй, - испугался тот, - Не следовало бы так набрасываться.

Только приличное воспитание не позволило Юле выплеснуть все на Петровича и на мягкую обивку кареты. Сдержав рвотные позывы, она сделала глотательное движение и закашлялась. Обстановка вокруг окуталась белой ватой, в ней же потонули и все посторонние звуки. Когда уже ей показалось, что она окончательно ослепла, из ваты проявилось лицо Петровича и по движению губ можно было догадаться, что он справляется о ее здоровье.

После этого Юлино самочувствие значительно улучшилось, мир приобрел прежние очертания, на миг оглушив ворвавшимися в открытые окошки дробным стуком копыт и грохотом подвески.

- Отлично, - Петрович перестал всматриваться в ее зрачки и откинулся на спинку сиденья. - Ну-с, я готов ответить на любые твои вопросы.

- Ах, сир, знаете такую конфетку – карамелька?

- Причем здесь… - не понял сбитый с толку Петрович. – Знаю, конечно.

- Вроде бы и дырочки никакой в ней нет, а начинка внутри есть. Вот и непонятно - как она туда попадает? А все остальное ясно, как божий день! – тут Юля вспылила и в сердцах разразилась потоком нецензурных выражений, явно не местного диалекта.

Получилось чересчур эмоционально и громко. В окошко даже заглянула обеспокоенная возница:

- Не тратьте магию понапрасну, уважаемая сина, она нам еще пригодится. Может быть, весьма скоро.

- Кира, это магия слов, - успокоил ее Петрович, - Она неисчерпаемая.

- Как скажите, сир, - тень широкополой шляпы исчезла, вернув на место пейзаж сельской местности.

Как оказалось, к немалому удивлению Юли, карета уже выкатилась из города и вовсю катила по проселку, миновав стражу городских ворот, как будто ее там и не стояло.

- Прошу прощения, я просто совершенно забыл, что ты выпала из городской жизни и для тебя вся эта планета терра инкогнито.

- А еще терра неумытость и терра непожратость.

- О, я смотрю пребывание в стенах обители не прошло даром для твоего культурного роста. Правда, я думал, что монастырь – это скромность и послушание. Шучу-шучу, - рассмеялся Петрович, предупреждая взрыв многоэтажной «магической» речи. - Вуаля! - Он извлек из-под лавки сверток и протянул Юле. – Здесь одежда. А тут, - он вытащил корзинку, - Кое-что из еды. Не знаю только как нам умыться и не облиться… Давай над дорогой полью на руки, останавливаться нам нельзя.