Шутка Немезиды

23. Вместо эпилога

Петрович сел на кровати и попытался сосредоточиться. «Состояние средней степени паршивости, местами переходящее в крайнее» - оценил он своё самочувствие. Кости ломило, как будто до этого момента на них держался весь мир, а мышцы одеревенели и каждое движение стоило тонну усилий. Он попытался потянуться и в ужасе опустил руки. Прозрачные трубочки оплетали их гибкими змеями, вонзаясь длинными иглами в вены.

Петрович помотал головой и попытался привести мысли в порядок. «Сколько прошло времени? Где я нахожусь?» Но, казалось, задеревенели не только мышцы, но и мозги. Они скрипели, как несмазанный шестеренки, и отказывались участвовать в мыслительном процессе. «Нет, руками я думать не умею», - он сдался и лёг, рассматривая потолок и стены.

Приглушённый свет не давал возможности составить полное впечатление, но, судя по тому, что он увидел, помещение больше напоминало склеп, нежели больничную палату. Отсутствие окон и серые стены вряд ли украсили бы заведение, цель которого здоровье пациента во всех планах. Надежду внушал только белый потолок и две стойки - с оборудованием и с лекарствами, от которых были запитаны его руки. Сравнение со склепом показалось ему вполне приемлемым и забавным, вызвав нервный смешок.

В таком виде его и застал Горин. Настоящий Горин, собственной персоной, ввалившийся через неприметную дверь, одного цвета со стеной.

- Что я вижу! - бодро закричал он с порога, - Уже улыбаемся! Значит настроение веселое и самочувствие на все сто!

- Самочувствие на полтинник, - вздохнул Петрович.

- А с виду только на тридцать, - Горин сделал вид, что внимательно всматривается в его лицо.

- Не-а, больше четвертака здесь не дают, - изобразил испуг тот, и оба рассмеялись.

Было видно, что Горин очень рад возвращению своего прежнего облика. Он лучился энергией и готов был изливать свою радость на кого угодно:

- Врачи говорят, что никогда не видели более здорового человека, чем я!

- Врачи? Хм… Так это все-таки больница? - воспрял духом Петрович.

- Бери выше - специальный госпиталь Министерства обороны!

- Значит все-таки лаборатория.

- Да что с тобой? - удивился Горин. - Какая больница будет держать впавших в кому пациентов столько лет!

- Сколько? - насторожился Петрович.

- Не знаю, - честно признался Горин. - Мне не раскрыли всех подробностей. Но разве в этом суть? Суть в том, что мы под крылом солидной конторы, не бросающей своих ни при каких обстоятельствах.

- А меня бросили! - в приоткрытую дверь сунула нос бледная девушка, в которой с трудом можно было узнать прежнюю Юлю. – Слава богу, найти вас оказалось несложно - шумите на весь коридор так, что охрана переполошилась.

- Здесь еще и охрана, - многозначительным тоном произнёс Петрович.

- Нет, ну хватит уже, - лицо Горина приобрело выражение, характерное для любителя сочной дольки свежего лимона. - Порадовался лучше бы за девушку. Смотри – живая и здоровая и даже похудела, не прибегая к диете.

- Ох, извини, - Петрович помахал ей рукой, заставив качаться прозрачные трубочки. - Что-то до сих пор не могу в себя прийти. А где наш Сеня?

- С ним еще хуже, чем с тобой, - хохотнул Горин, - Сеня дрыхнет по соседству и просыпаться не намерен. Сразу видно, что студент - разбудить может только побудка на плотный завтрак.

- Кто сказал про завтрак? – Сеня ввалился в комнату, держа в руках стойку с медицинским оборудованием.

- А разве она была не привинчена к полу? – удивился Горин.

Все посмотрели на куски бетона, свисающие с ножек стойки.

- Я не заметил, - пробубнил Сеня, - Это случайно получилось. Привычка не соразмерять силу у меня осталась оттуда, - он закатил глаза вверх. – А тут еще про жратву услышал…

- У меня вообще такое чувство, что я остался там, а здесь оказался по недоразумению. Вроде бы вот он, прошлый я, лежу здесь на кровати, а мысленно я еще там, среди илонов… Ни у кого нет такого чувства? Чувства дискомфорта… – Петрович высказался так эмоционально, что к концу речи почувствовал дискомфорт почти физически.

Он поворочался, пытаясь определить причину и вытащил из-под себя черную пластину.

- Это то, что я подумала? – Юля протянула руку, чтобы ощутить холодную грань камня и вздрогнула: на руке Петровича сидел сильф, покачивая ножками. Он посмотрела на девушку, ойкнул и исчез, заставив Юлю усомниться в неожиданном видении.

- А с каких это пор у нас ставят капельницы с позолоченными иглами? – Горин тоже присматривался к интересному камню, но поразило его другое. – И почему только на одной капельнице? А у себя я такого не помню!

- С золотыми иглами, - поправил его Сеня.

- Что делать будем? – тихо спросил Петрович, пристально глядя на Юлю.

-Что делать? – не дал никому ничего сказать Горин, - Жить, конечно! И это уже хорошо!

Его простые слова разошлись волной позитива, вытесняя страхи и сомнения, подменяя их верой в лучшее, что есть в мире и в них самих.

- А хорошо жить.. – начал было Сеня, но его дальнейшие слова потонули в общем заразительном смехе.