Сибирский валенок & Московская калоша

Глава 4

- Донской? – переспросил Беляев и, почесав затылок, задумался. Ему не хотелось верить в происходящее, но свеча на грубом столе и экзотическая печь выглядели вполне себе реальными. Желая разобраться, куда его занесло, Пашкин мозг, изучавший школьные предметы исключительно для сдачи ЕГЭ, включил режим правила исключения: «Так. Донской… Понятное дело жил раньше Петра Первого. Кажется, Иван Грозный тоже правил позднее Донского. Вроде так. Это какой же век? Блин, там этих князей всяких разных было! – раздражённо подумал он. Мысли лихорадочно метались по закоулкам памяти, как вдруг натолкнулись на стену нестыковки фактов. - Так. Стоп! Не сходится!» - вдруг сообразил Пашка.

- Как Донской? Сибирь же только при Грозном осваивать начали? – воскликнул он.

Мужичонка на мгновение замер и, взглянув на гостя, громко расхохотался.

- Ой, не могу! Хахаха! Сообразил всё же! Хоть что-то из истории знает! - заливаясь смехом, он снял ушанку и, повесив её на гвоздь у двери, избавился от тяжёлого тулупа.

Беляев, изумлённо пялясь на рыжие косички, наконец, понял, что перед ним не хлипкий мужичонка, а стройная девушка в современных джинсах и тёплом свитере, и что-то неуловимо знакомое было в её облике.

- Ладно, знаток истории. Садись за стол, сейчас ужинать будем, - утирая слёзы смеха, проговорила девчонка. – Каша, поди, разогрелась.

- А как же электричество? – невпопад пробормотал Беляев.

- А электричества действительно нет, - пожала она плечами. – Авария на подстанции.

- Понятно, - растеряно потирая лоб, выдохнул Пашка, понимая, насколько глупо выглядел перед девушкой.

- Ну что замер-то у входа? Садитесь, Павел Александрович, - нарочито вежливо пригласила девушка и, отдав земной поклон, хихикнула. – Откушать извольте, барин.

Следом за хозяйкой повесив тулуп и куртку на гвоздь, Беляев подошёл к столу и, теряясь в догадках, откуда она знает его имя, опустился на лавку.

- И как ты имя моё узнала? – спросил он, вглядываясь в лицо девчонки. Чуть вздёрнутый носик, задорные ямочки на щеках, насмешливый взгляд светло карих глаз, вновь показались знакомыми. - Постой… Красная шапочка! Иванова! – вспомнил он и брякнул. - Та сумасшедшая активистка!

- Ну да. А ты - тот московский хмырь, который за деньги и маму родную продаст не то что совесть, - огрызнулась она.

- Ну, я не то хотел сказать, - промямлил Беляев, осторожно зачерпывая из горшочка кашу.

- А я - то, - хмыкнула Иванова, уплетая своё варево.

- А тарелок нет? – вертя в руках ложку с кашей, спросил гость.

- Есть. Только посуду потом в холодной воде ты мыть будешь? – хозяйка с вызовом посмотрела на парня. Тот скривился и, наконец, попробовав, оценил угощения. – Хм… вкусно, - пробормотал он, уже более уверено орудуя ложкой.

- А то! Каша из печи особенная! – заявила девушка.

- Как ты так быстро приготовила? – изумился Пашка.

- Нет. То тётка приготовила, а я только разогрела, - ответила она. – Лучше скажи, как ты здесь оказался? Москва-то в другой стороне будет. Или ты географию знаешь так же, как историю?

На очередной подкол девчонки Беляев внимания обращать не стал и вкратце рассказал каким образом оказался на дороге.

- Меня друзья на базе ждут, - вздохнув, закончил он историю.

- Понятно. Придётся твоим друзьям без тебя Новый Год встречать, - усмехнулась заноза.

- Это почему же? У вас что в деревне ни одного трактора не осталось? – насторожился Павел.

- Трактор остался, а вот тракторист… О Тимохе до окончания праздников можно забыть

- В смысле?

- В смысле, Тимоха к брату в соседнюю деревню на нём уехал. А там сам понимаешь… Пока мужики зелёному змию до последней капли кровь не выпустят, он не вернётся.

- И что делать? – Беляев озабочено взглянул на собеседницу.

- Не знаю, - она поджала губы. – Утром можно в сельсовет наведаться. Но вряд ли чем помогут. Село на ладан дышит.

- Понятно, - вздохнул он и взглянул на девушку. - Ну, а ты как здесь оказалась?

- Я-то? Я тётке приехала помочь. Она с мужем в отпуск отправилась, в санаторий. А я вот за хозяйством присмотреть осталась. Как раз её до станции отвезла, а на обратном пути на тебя наткнулась. Скажи спасибо, а то замёрз бы там совсем. По весне бы только и оттаял. Случалось, у нас такое.

- Спасибо, - проговорил Пашка и тут же спросил. – А что ж тогда меня спасла? Могла бы там оставить, глядишь, и проблем с защитой твоей развалюхи в Екатеринбурге не было бы.

- А толку-то? Вместо тебя другой приедет, - вздохнула девушка.

- Если понимаешь, что бесполезная затея, зачем людям мешать?

- Не бесполезная! Если не молчать, можно добиться правды и справедливости, - заявила Иванова.

- Справедливости? Ну, ты - дурная! – засмеялся Павел и решил привести достойные, по его мнению, доводы. – Новая стройка даст рабочие места.

- Вот только не начинай! – перебила его девушка. – Работа. Жильё. Будто другого места нет, чтобы это жильё построить. Не всё же одними деньгами измеряется, совесть тоже надо иметь. Что мы оставим нашим потомкам? Разрушенную историю?

- Ой, насмешила! В какой-то рухляди историю нашла, - фыркнул Беляев.

- Конечно, историю. Там же каждый камень пропитан прошлым, - ответила Иванова, и глаза активистки вспыхнули боевым задором. - Его люди строили, верили в лучшее будущее, мечтали о великом! А мы, потомки, вот так возьмём и разрушим?

- Ну, так рассуждать все должны жить вот в таких халупах, - Павел обвёл рукой избушку.

- А чем тебе дом не угодил? – подскочила девушка.

- Людям нужны передовые технологии и комфорт, - менторским тоном, проговорил изнеженный москвич.

– Сюда удобств добавить и лучше всякой городской квартиры будет! Не разорили бы деревню, никто бы и не подумал отсюда бежать.

- Мыслишь убого. Рассуждение сибирского валенка, - с высоты амбиций топ-менеджера заявил Пашка.

- Чего? Сибирского валенка? – нахохлилась девушка.