Сицилийский порок

Пролог

В кабинете дона не было ни грамма лишней роскоши: он не терпел показного богатства, предпочитая, чтобы власть чувствовалась в воздухе, а не в золоте на стенах. За столом сидела его дочь, донна Виттория, а по правую сторону от дона стоял консильери Роберто: он должен был присутствовать, чтобы зафиксировать выбор.

Винченто очень любил свою дочь и безмерно уважал её — именно поэтому он дал ей право выбора, хотя обычно в их мире никто не спрашивает у женщин такого, и уж тем более не позволяет им решать. Но не стоит обманываться, дон дал ей выбор без выбора.

На столе лежало три фотографии, Виттория не знала этих мужчин, но должна была выбрать своего мужа, отталкиваясь только от внешних черт.

- Дорогая, делай выбор. – проговорил дон.

Виттория внимательно разглядывала мужчин, понимая, что нельзя за минуту выбрать того, с кем проведешь остаток жизни, — но выбора всё равно не было. Один казался слишком старым, второй оттолкнул её с первой секунды чем-то неуловимо липким во взгляде, а вот третий… третий сразу забрал всё внимание себе. Брюнет с голубыми глазами, которые смотрели прямо в душу, словно проверяли, испугаешься ты или нет. Небрежная щетина не была случайной — она стала частью его образа, его аксессуаром, как и руки, скрещенные на груди, и лёгкая ухмылка на губах. В его глазах читался азарт, который заряжал странной энергией, и Виттория поймала себя на том, что хочет смотреть в них вечно.

Она свой выбор сделала.

- Вот этот, - Виттория тыкнула пальцем на третью фотографию.

Роберто нервно взглянул на дона, но тот лишь коротко кивнул, давая понять, что вопрос закрыт.

- Ты можешь идти, - сказал ей отец, и его голос не предполагал возражений.

Она встала, поправила свое бежевое платье и вышла из кабинета, не задавая лишних вопросов – она давно усвоила, что перечить бесполезно, а спрашивать о том, чего все равно не изменишь, пустая трата времени.

Выйдя из кабинета, она прижала ладонь к груди, чувствуя, как колотится сердце. Она не знала, кто этот мужчина, но он уже занимал все её мысли.

- Дон Винченто, это невозможно! – шепотом сказал Роберто, бросая быстрый взгляд на дверь, за которой только что скрылась Виттория. – Он женат.

Винченто не спеша отпил виски, давая словам повиснуть в воздухе, и только потом ответил, даже не повышая голоса:

- Нет ничего невозможного. Или ты хочешь, чтобы я сам устранил проблему? – в голосе дона не было угрозы, только спокойная констатация факта.

- Я все сделаю, нет повода для беспокойства. Когда оповестить Луку?

Дон с трудом поднялся с кресла — Роберто заметил, как пальцы на секунду впились в подлокотник, — и медленно, стараясь не показывать слабости, прошёл к окну. Консильери знал, что дон болен. Знал, что осталось ему недолго. И понимал, почему Винченто так спешит: он не мог оставить после себя пустоту, а это значит, новый дон должен быть назначен при его жизни — пусть даже формально, через завещание и брак с Витторией.

Лука был самым жестоким капо из всех, кого знал дон, — и именно поэтому он не боялся отдавать за него дочь. Жестокость в их мире была не пороком, а инструментом. Тот, кто не боялся марать руки, редко ошибался в вопросах власти. Дон знал: Лука будет справедливым к тем, кто ему верен, и безжалостным к тем, кто встанет на его пути. А уважение семьи он заслужил давно. Что касается брака…

София, дочь капо Валентино, была его женой уже пять лет, но в их мире брак никогда не был чем-то большим, чем разменная монета. Важны были союзы, а не чувства.

— На моих похоронах, — Винченто произнёс это так же спокойно, как если бы обсуждал погоду. — Сделай всё как положено.

- Как вам угодно. – Роберто не стал спорить. С доном это было опасно для жизни.

Винченто смотрел на фотографию Луки и знал: этот человек либо станет величайшим доном Сицилии, либо уничтожит всё, до чего дотронется. И делал ставку на первое.