Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 4. Первое задание

Вторая победа над «Высшими» привлекла на нашу сторону несколько новых поклонников. Они бурно обсуждали мою «дьявольскую хитрость» — как выяснилось, некое подобие демонов, чертей и прочих бесов есть в мифологии каждой инопланетной расы, даже у каккерлаков.

Три да’ари, которые десять минут назад проигрались в хлам, поставив против нас, удивили: оказалось, теперь они сделали обратную ставку и сейчас пели нам дифирамбы.

— Пять монет! — радостно вопил один, нарезая круги над нами. — Я выиграл пять монет!

— Блестяще! Блестяще! — вторил другой. — Блестяще!

— Отличная работа, хомо! Коварно и эффективно! — кричал третий. — Прекрасный бой!

Разум распределил выигранные нами деньги поровну между мною, Крисси и Беверли. Капитан «Высших», рапторианец Пегул’Янкват, молча пожал мне руку, при этом он сопел, выдавая из единственной ноздри багровые клубы пара.

— С вами приятно иметь дело, «Высшие»! — Беверли похлопала его по плечу, от чего глазки рапторианца сузились, а пар стал еще темнее. — Не хотите сыграть еще разок? Как насчет ставки в сто монет?

— У тебя нет столько, хомо, — рыкнул рапторианец, кивнул мне и отошел.

Я пристально взглянул на Беверли и хмыкнул:

— У тебя нет столько, хомо, и больше так не делай. А что, если бы он принял ставку?

— Ты скучный, а я просто его подначивала, — заявила она. — Идемте скорее отсюда, я хочу есть!

Мы все были зверски голодны, но все же я решил сперва сделать другое дело. У выхода с Арены мы арендовали флаер — так первые земляне на Сидусе окрестили летающую платформу — и отправились в рапторианский квартал, который находился в этом же Первом Кубе Нидума.

Мы стали богаче еще на десять монет. Мой личный счет достиг пятидесяти семи миллионов фениксов, а у сержанта Синклер появился реальный шанс наконец-то раздать если не все долги, то большую их часть. Как бы она ни настаивала на том, что хорошо бы сначала перекусить и отметить победу, я настоял на своем. Сначала дело, потом отдых.

— Какой же ты занудный! — воскликнула Беверли, но подчинилась, когда я пригрозил, что выкину ее из команды, если она из-за своих долгов и дальше будет подвергать нас угрозе.

Охранник, стоявший на входе в дом Туканга Джуалана, здоровенный рехегуа вдвое выше меня ростом, пропустил в дом только Беверли. Невозмутимый биомеханоид замер, вперив взгляд радужных, явно искусственных глаз одновременно перед собой и в никуда.

Я начал рассматривать его исподтишка. Трудно было поверить, что этот рехегуа одного племени с охотником Убамой. Выглядели они совсем по-разному, лишь отдельные составные части зигзагообразно вытянутого вверх туловища схожи: по всей вероятности, сделаны из одного материала на одной фабрике. Голова охранника была покрыта крупной, с мою ладонь, чешуей и напоминала еловую шишку, рассеченную по вертикали надвое.

— Не надо пялиться, хомо, — вдруг прогудел рехегуа. — Мой краеугольный камень закипает от излишнего внимания.

— Почему? — с детской непосредственностью спросила Крисси. — И что это такое?

— Ответ на первый вопрос: генетический дефект, — признался он, и было непонятно, то ли это такой рехегуанский юмор, то ли смущение для этой цивилизации и есть дефект. — Ответ на второй вопрос: источник питания неорганических тканей. Просьба-требование: не создавайте помех, хомо. Пожелание: отойдите от собственности мастера Туканга Джуалана и займитесь собственными делами.

Чтобы не смущать охранника, мы с Крисси выполнили его просьбу-требование-пожелание и занялись изучением рапторианского квартала.

Сложно описать настолько чужеродную архитектуру, ведь многое из увиденного мне даже сравнить не с чем. Флаер, на котором мы прилетели и где стояли, ожидая Беверли, помогал нам не замочить ноги в исходящем испарениями болоте — в нем частично утопал весь рапторианский квартал. Постройки напоминали кувшинки чудовищных размеров, наложенные друг на друга, их окружали грибообразные строения, корни которых врезались в соседние здания. Несмотря на такие причудливые формы, было понятно, что все строения рукотворные, ведь в их ансамбле наблюдалась симметрия и чувствовался замысел неведомого инопланетного архитектора.

Дом, в котором жил и работал мастер преумножения Туканг Джуалан, выделялся как размерами, так и декорациями. У меня чуть не отвалилась челюсть, когда я понял, что стекляшки, которыми украшен дом ростовщика, не что иное, как настоящие сапфиры, изумруды и бриллианты.

Минут через десять вышла Беверли, причем веселая и довольная. Какой бы она ни была прекрасной актрисой, вряд ли можно так разыграть облегчение и радость. Ее глаза сияли, даже едва заметные морщинки разгладились.

Я вопрошающе кивнул, и она улыбнулась еще шире:

— Все нормально, Картер, все хорошо!

Беверли рассказала, что Туканг Джуалан принял от нее шесть монет в счет основного долга и пообещал некоторое время ее не беспокоить, дав возможность собрать оставшуюся сумму.

И только после этого с чувством выполненного долга мы полетели праздновать. Нам с Крисси хотелось отметить победу в ирландском пабе «Золото лепрекона», но Беверли нас переубедила.

— Лучше в «Буйную флягу», это универсальная таверна, созданная землянином, — предложила она. — Если вам там не понравится, угощение за мой счет.