Сигрульская ведьма

Глава 11

Окрестности Диких Земель

51-52 день 879 года от Падения Триумвирата

Солнце уже закатилось за горизонт, отбирая у земли остатки своего и без того скудного тепла, и Уилл поежился, чувствуя, как снова начинает ныть искалеченное бедро. Но и без этого его настроение было ужасным. Мысли о мертвом бароне, каким-то жутким чудом держащимся в седле за его спиной, заставляли мужчину нервно ерзать в седле, то и дело косясь назад через плечо, и буквально нечеловеческими усилиями воли убирать руку с рукояти меча. Ему казалось, что взгляд мертвых потускневших глаз, большую часть времени скрытых под низко опущенным капюшоном, уперся ему где-то между лопаток, и торчит там, словно черная перемотанная рукоять короткого ножа.

Передернув плечами, Уилл нахмурился, в очередной раз пожалев, что подарил Дэйдре этот проклятый нож. Что вообще с ней связался когда-то. Сидел бы сейчас в «Старом Солнце» да с удовольствием проигрывал бы очередную получку в сигурвес на вылет, в славной компании да с чашей хорошего крепкого пойла… Впрочем, он и сам понимал, какие бы отношения их с Дэй теперь не связывали, он ни за что не сможет ее бросить. Не сейчас, когда она так в нем нуждается.

Он снова кинул взгляд через плечо, но на этот раз все же смог заставить себя переключить внимание с грузного силуэта в плаще на девушку, едущую рядом с ним стремя в стремя. Она выглядела так, словно вот-вот рухнет в обморок. Бледная кожа жутким пятном выделялась в ночной темноте, прежде напряженно выпрямленная спина теперь казалась несколько сгорбленной, будто у нее болел живот.

Проклятье, придется с этим что-то решать…

Поворачиваясь вперед, Уилл успел перехватить подозревающий взгляд Годвина и раздраженно выдохнул. Нда уж, ситуация. Или Дэйдра рухнет в обморок, и тогда все вскроется, или этот усатый не выдержит и пойдет поболтать со своим господином насчет лагеря, который и вправду было бы неплохо уже разбить, тем более, что земля под ногами становилась все тверже и все суше. Что тот вариант, что этот – хуже не придумаешь.

Но прежде, чем в его гудящую от напряжения голову пришла хоть одна достойная мысль, раздался слишком знакомый характерный свист. Крик раненного бойца заставил Уилла выхватить клинок из ножен и развернуться в сторону Диких Земель. Однако там никого не было. До него, да впрочем как и до всех остальных, даже не сразу дошло, что нападение почему-то произошло не с северной, а с южной стороны. Неужели степняки осмелились так глубоко проникнуть на континент?...

Впрочем, додумать эту мысль Уилл уже не успел. Предоставив почти сразу отреагировавшему Годвину заниматься организацией обороны, он рванул назад, к Дэйдре и барону, краем глаза уловив и другие движения. Судя по всему, его идею разделили сразу несколько человек – пару бойцов их собственного отряда, видимо, вознамерившихся защитить господина и его жену, и черные тени нападающих, словно коршуны слетавшихся к парочке будто бы прижимавшихся друг к другу всадников.

Мир обратился в хаос. Копыта коня впечатывались словно бы не в землю, а в болью горевшее искалеченное бедро. Кто-то кричал, слышался свист стрел и ржание лошадей. Рука до судорог сжимала рукоять меча. Одна часть сознания Уилла думала о том, что можно было бы воспользоваться ситуацией и как можно незаметнее рубануть тело барона, другая резонно объявляла, что незаметно наверняка не получится, третья же и вовсе указывала на то, что бездействие обычно быстрого на решительные меры Шэйхарда подозрительно уже само по себе.

А тем временем мимо них промчалась лошадь. Пестрый всадник, восседавший верхом на ней, размахивал веревкой с каким-то грузиком, кажется, крюком. Уилл на мгновение отвлекся, отбивая сначала стрелу, почти чиркнувшую по горлу его коня, а затем и клинок одного из нападавших.

Мечи со звоном столкнулись, а затем скрестились. Чужак навалился на него, пытаясь весом скинуть уступающего ему в росте и весе Уилла на землю, и тот лишь чудом удержался в седле, действуя скорее на чистом упрямстве, нежели силе. Откинувшись чуть назад, он позволил мечу врага скользнуть в опасной близости от своего лица, а затем тыльной стороной рукояти нанес мощный короткий удар в нос противника. Раздался неприятный хруст и короткий булькающий рык. Уилл закрепил успех ударом локтя под дых, благо враг был без доспеха, а затем пинком в круп лошади.

Скакун противника болезненно заржал и рванул в сторону. Матерящийся владелец сломанного носа яростно взмахнул клинком, буквально чудом умудрившись задеть кончиком клинка лицо Уилла. Боль короткой вспышкой пронзила Хромого и тут же отступила назад, сметенная волной боевого азарта. Уилл принял на гарду меч следующего врага, чувствуя, как собственная кровь заливает ему за шиворот. Затем вонзил в чужой живот кинжал, до того висевший на поясе.

Быстро огляделся.

Сражение кипело. Большая часть факелов погасла, валяясь на земле, некоторые еще горели, выхватывая из темноты темные и пестрые силуэты. Один из людей Шэйхарда уже почти успел добраться до своего господина, когда нападавший с крюком на веревке вдруг выбросил руку вперед, и его странное оружие впилось в тело барона, рывком выдергивая его из седла.

Дэйдра вскрикнула и согнулась от боли, видимо, тоже раненная, и на мгновение Уилла вдруг пронзил жуткий, просто невероятный страх потерять ее навсегда, страх, от которого перехватило дыхание. Заорав что-то нечленораздельное, он ринулся вперед, рубая окружавшие его силуэты почти на ослеп, не разбираясь, где свои, а где чужие. Но не успел. Ее конь заржал, вскинулся на дыбы и рванул куда-то на север, унося с собой свою приникшую к пронзительно черной холке хозяйку. Витиевато чертыхнувшись, Уилл кинулся следом, совершенно не заботясь о тех, кого оставлял позади.