Сила Голоса. Элри и Энри

1.6 Ужин с родителями

Тело приятно ныло, как после долгой прогулки по горам. Элри почти забыла, что спортзал — это про пот и кислый запах резиновых ковриков. Но чувство внутреннего удовлетворения и усталости мышц определенно того стоили. Ветер игриво путал волосы, доносил аромат свежесваренного кофе и сладкой выпечки из ближайшей кофейни. Она улыбалась, шагая рядом с Энри. Они шутя спорили, кто первым займет душ, — смеялись, будто подростки. В их смехе было столько легкости, что прохожие оборачивались, невольно улыбаясь.

Веселье продержалось до самого вечера, пока они не вошли в родительский дом Энри.

В прихожей пахло жареной курицей и корицей, но вместе с этим в воздухе стояла холодная, почти музейная строгость. Над головами мерцала тяжелая люстра, собранная из десятков янтарных капель. Пол блестел так, будто его натирали ежедневно. На длинном антикварном столе уже стояли салатницы, над сервировкой хозяйничала Ларетта Ленг. Лишь закончив ровнять вилку под идеальным углом, она бросила острый взгляд на гостей. Строгий пучок русых волос не выдавал ни единого выбившегося волоска, а ее гостеприимная улыбка напоминала холодом наточенную сталь.

Вымыв руки, они прошли к столу.

— Пришли! — Ларетта вышла им навстречу с той самой улыбкой, от которой Элри всякий раз хотелось выпрямиться до хруста позвоночника и спрятаться за мужа. — Ну как, понравилось вам ваше новое... развлечение?

Она подчеркнула последнее слово так, будто говорила не о фитнесе, а о детских качелях.

Энри по привычке поцеловал мать в щеку и отодвинул стул для Элри.

— Да, вполне, — ответил он спокойно.

— Понятно... — протянула Ларетта, разливая куриный суп. Половник в ее руках блестел от игры света настенных ламп. — Ах, дети мои, лучше бы попробовали что-то действительно полезное. Плавание, например. Или танцы. А еще лучше — ну вы понимаете...

Она многозначительно посмотрела на Элри, а отец Энри кашлянул, спрятавшись за бокалом.

Элри сделала вид, что не заметила. Она опустила глаза на тарелку, и в груди защемило от школьного страха — будто сейчас ее вызовут к доске. Ложка в руке предательски дрожала.

— Мам, — мягко сказал Энри. — Не начинай.

— Я не начинаю. Просто эти фитнес-клубы... Сплошь антисанитария и ветхая рухлядь за баснословные деньги! Здоровье не игрушка, чтобы доверять его шарлатанам. Тем более тебе беречь себя надо. Забыл про травму спины? Любящие люди не станут... — она на миг замолчала, словно выбирая оружие поточнее, — подменять ценности глупостями!

Энри хотел что-то ответить, но в этот момент Элри резко отодвинула стул. Ложка с грохотом ударилась о тарелку, суп плеснул на скатерть. Ткань моментально впитала жидкость, расплывшись темным пятном.

Она подняла глаза на мужа, и впервые за вечер в ее взгляде мелькнуло не смущение, а тихая, упрямая злость.

— Хватит, — тихо сказала она. Голос предательски дрогнул, и от этого прозвучал еще острее.

В комнате повисла тишина. Даже часы на стене будто перестали тикать. Ларетта замерла, сжав изящную ложку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Грегори Ленг метнул быстрый взгляд на жену и поспешно поднялся, чтобы принести полотенце, но задел локтем вазу с яблоками. Спелые фрукты с глухим стуком раскатились по полу. Одно яблоко остановилось рядом с Элри, ударилось о ножку стула и замерло у ее тапочка.

Энри протянул руку и положил на плечо Элри.

— Мы справимся, — произнес он негромко, но так уверенно, что Ларетта проглотила свой комментарий.

Элри закрыла глаза и впервые за вечер почувствовала, что дышит. Во рту пересохло и она потянулась за кувшином.

Чувство равновесия подвело. Она поднялась слишком резко — и боль иглой вспыхнула под ребрами. Воздух вырвался из легких. Она инстинктивно ухватилась за спинку стула, но тот подломился и грохнулся на пол. Звон посуды разнесся по дому.

— Господи, Элри! — Энри вскочил и подхватил ее за плечи.

— Вот видишь! — хозяйка дома всплеснула руками, и в тоне ее голоса не было тревоги, только упрек. — Я же говорила: танцы куда полезнее ваших... железяк.

Элри не могла сразу ответить — бок сжимало так, что казалось, дыхание сломалось на уровне плеч. В глазах поплыли черные круги, запах подгорелого хлеба и бульона показался удушающим.

Вдруг за окном пронзительно взвизгнули тормоза. Шины чиркнули по асфальту, и звук был такой, что у Элри заледенели пальцы. Все за столом замерли. В тишине отчетливо было слышно, как что-то с грохотом ударилось и по кварталу разлетелся вой сигнализации. Раздался чей-то вскрик.

Энри мгновенно прижал Элри к себе, будто опасность ворвалась прямо в комнату. Он развернул жену от окна, заслоняя собой. Она почувствовала его грудь, горячую и твердую, а сердце гулко отдавало в ее висок. Боль стремительно стихла.

— Не смотри, — сказал он коротко, мрачно глядя в окно. По темным шторам побежали желтые вспышки аварийных сигналов.

Ларетта открыла было рот оповестить, что беспокоиться не о чем, но сын посмотрел на нее так, что слова застряли комом в горле.

Тишина растянулась. Элри коснулась его пальцев и почувствовала, что этот вечер уже не спасти. Ссора за столом была мелочью, а Энри все еще оставался ее защитой в мире, где тени подстерегают даже за окном. Ей вдруг показалось, что в стекле буфета мелькнула чужая фигура — или это всего лишь дрожало собственное отражение. В груди стучало в такт ужасающим звукам с улицы.