Сила Голоса. Элри и Энри

1.11 После грозы

Элри разбудила назойливая вибрация телефона, дрожавшего на паркете рядом. Она не сразу поняла, где находится. Прилипшая одежда ощущалась чужой, будто она проснулась не в своей коже. На щеке отпечатался след от молнии воротника, спутанный колтун волос заменял подушку.

Экран светился тремя пропущенными звонками от Катрин — ожидаемое беспокойство, она ведь встречалась с другом Энри. Значит, они уже поболтали. Энри в порядке…

Звонок смолк и экран потух, но тишина не наступала.

На кухне трещал чайник. Сквозь стену доносился тонкий звук воды — будто кто-то открыл кран в ванной.

Заставив шевелиться онемевшее тело, она сбросила кроссовки. С каждым шагом по холодному полу к ней возвращались обрывки вчерашнего. От Энри ни слова. Вина и обида бились в висках, как два заплутавших в стеклянном помещении мотылька.

Рука сама потянулась к телефону. Позвонить, сказать что сожалею. Что я не хотела.

Экран отразил ее лицо — усталое и осунувшееся.

Из глубины души поднялась новая мысль: А почему я должна?

Она опустила руку.

Вода в ванной стихла.

Чайник щелкнул, выпуская облачко пара, и до Элри дошло, что внутри нет привычного страха — только усталость и странное, ледяное спокойствие. Даже к ожившей технике.

Она подошла к окну, распахнула шторы, оголяя стекло — день был серым, будто застрял между ночью и утром.

На гладкой поверхности Элри заметила выведенные буквы, будто от дыхания: «Ты не одна». Не веря себе, она коснулась холодного стекла. Рядом с тонким изящным почерком проявился отпечаток чужой ладони. Нужно бы было испугаться, но рубильник переключения этой эмоции сломался еще ночью.

В отражении стекла телефон снова мигнул.

Она прочла имя — и впервые не ответила.

Элри не заметила, как чайник снова зашипел — сам собой.

***

Спустя два часа она остановилась у двери палаты, сжимая в руке сумку. Воздух был тяжелым запаха антисептика и кислородного шланга. На коридорных стенах отражался приглушенный свет ламп. Пальцы на дверной ручке дрогнули, когда она вошла в палату.

Энри сидел на стуле рядом с кроватью. Ларетта стояла, склонившись над ним, и тихо бормотала что-то, словно читала молитву или заклинание — слова не доходили до ушей, но вибрация заставляла легкие напрягаться.

Энри не заметил Элри сразу. Когда его взгляд коснулся ее, в глазах не было ни укоризны, ни радости — только ровное принятие ее появления. Так могли бы встречать санитарку, предлагающую тебе градусник каждое рассветное утро. Ларетта даже не сбилась с темпа.

Элри почувствовала себя лишней. Тело не хотело делать шаг вперед, что-то говорить или в этом участвовать. Самая горькая форма предательства — это тишина от тех, от кого ты больше всего ждешь поддержки..

Ларетта, продолжая бормотать, слегка отстранилась и посмотрела на Элри.

— Тебе лучше подождать в коридоре, — сказала она вместо приветствия.

Элри сдавила дверную ручку, перевела взгляд на мужа. Энри мог вмешаться, сказать хоть слово за нее. Но он этого не сделал.

Элри кивнула, но осталась стоять. Ее взгляд зацепился за линию тени, бегущую по стене. Она не могла понять — это свет, отражение или что-то другое, что проникло сюда вместе с давящей атмосферой.

Ожидание в коридоре было тяжелым. Элри все время казалось, что она слышит свое имя за дверью.

— Странная у вас свекровь… — пробормотала медсестра, проходя мимо. — Часто она разговаривает с пустотой?

«А я?» — впервые за день очнувшись от горьких мыслей, подумала Элри.

— Главное, чтобы пустота ей не отвечала.