Сила Голоса. Элри и Энри

1.12

Элри задумалась, сколько у кого секретов и как старательно она избегает думать о своих.

Куда важнее оказалось вернуться в воспоминаниях в день, наполненный схожими эмоциями.

Это была уже четвертая их годовщина, и Энри после школы пригласил Элри к себе. Зная, как редко он звал ее домой, она порядком удивилась, но обещанный сюрприз наполнял легкие волнением.

Массивная дверь открылась со скрипом, и в нос ударил головокружительно сладкий запах цветов. Элри с усмешкой вспомнила, как Энри на их первый романтический праздник подарил ей лилию, уверенный, что от них будет в восторге каждая девушка. Эл тогда несколько дней мучилась с мигренью и выставила букет на балкон.

— Хризантемы, — смеялась она тогда, удивляя Энри фактом существования разных вкусов. — Лучше дари мне хризантемы.

Элри в третий раз обтерла подошвы новых ботинок, стараясь не смотреть по сторонам. Пальцы вцепились в рукав спутника.

— Да, мама любит порядок. И внимание к деталям, — предупредил Энри с легкой тенью в голосе.

На стене в коридоре висел портрет. Большой, в тяжелой раме. Мужчина, женщина, мальчик и девочка с чуть приподнятыми уголками губ. Все четверо выглядели неестественно вытерпевшими позу, словно позировали слишком долго.

У рамы на низком табурете стояли подсвечники — четыре, один пустой. Остальные еще хранили воск, будто свечи недавно погасли.

Тонкий запах старого воска здесь смешивался с приторным цветочным ароматом.

— Красиво, — выдохнула Элри, больше чтобы заполнить тишину.

— Мой муж сам писал, — раздалось за спиной.

Они обернулись. Ларетта стояла у порога кухни — высокая, сухоплечая, с лицом, которое можно было бы назвать мягким, если бы не взгляд, покрытый будто ледяной пленкой.

Она подошла к портрету, зажгла три новые свечи и медленно капнула воском на край рамы.

— Так дом помнит, кто в нем живет, — сказала она спокойно. — Когда пламя гаснет само, значит, кто-то уходит слишком далеко.

Элри не сразу поняла, что насторожило ее больше — интонация или то, что один подсвечник оставался пустым. Она покрепче сжала руку Энри, тщательно скрывая недоумение и неловкость, ощущая ледяной взгляд Ларетты на себе.

— Она о Ники? — шепотом спросила она около комнаты парня.

— Не обращай внимания, — беззаботно откликнулся Энри. — В эту войну между мамиными глупостями и подростковым бунтом сестры тебе лучше не вмешиваться.

Тогда она еще не знала , что после свадьбы портрет исчез. Как и Ники, уехавшая на учебу почему-то в середине года. Энри вот уже несколько месяцев отказывался что-либо про нее говорить.

Элри стало по-настоящему холодно, словно память не просто вернулась — а пришла с чужим дыханием на плечо.