Сила и мощь, которых я недостоин

Сила и мощь, которых я недостоин

Сила шиноби – в его терпении.

Сила шиноби Песка – в его способности претерпеть невозможное

Деревня Скрытого Песка. Четверг. Конец рабочего дня для тех, кто не находился на миссии, а занимался работой внутри поселения. И начало вдумчивого анализа накопившихся дел и проектов для лидера Сунагакуре, обычно затягивающееся до глубокой ночи перед предстоящим заседанием Консультативного Совета.

Сегодня за круглым окном резиденции Казекаге бушевала песчаная буря. Тяжелый горячий ветер принес ее из Сердца Великой Пустыни – оттуда, куда не забираются даже гигантские пустынные муравьи и двухвостые скорпионы размером с трехэтажный дом. Часть этого песка была железной пылью, в которую перетерлись ветром обнажившиеся при землетрясениях прошлого пласты железной руды за многие годы его непрерывной работы.

Шестой Казекаге отложил многотомный труд, который он сейчас изучал с особой внимательностью, устало вздохнул, потом снял очки и, закусив их за серебряную дужку, глубоко задумался.

Шинки было уже тридцать шесть лет, половину из которых он был во главе деревни шиноби, скрытой в Песках. За свою жизнь он успел повидать многое.

Приемный отец, Пятый Казекаге, ушел внезапно – пропал во время боя при попытке захвата Сунагакуре инопланетными силами, его тела так и не нашли.

Но до этого распалась его команда, с членами которой Шинки сдружился еще до поступления в Академию шиноби. Гибель Йодо и отдаление Араи, винившего в случившемся с ней самонадеянность Шинки и, в конце концов, ставшего нукенином Суны, поставило точку в их некогда крепкой, почти братской связи. Пропажа и следующее объявление о смерти отца, потеря связи с родственниками из Конохи и недоверие уже бывших друзей оттуда только усугубили его социальное положение и душевное состояние после трагического инцидента с нападением Древолюдей.

В разгар новой войны, когда ему только-только исполнилось восемнадцать, на Шинки вместе с бременем каге свалились и все застарелые и текущие проблемы скрытой деревни. Лишь только старший брат отца, его сенсей, и несколько преданных семьей Казекаге людей оставалось рядом и поддерживало Шинки в эти нелегкие минуты.

Дядя стал главной опорой. Тогда, в свои почти сорок, он был еще крепок и усердно старался на благо деревни. Оставаясь, как всегда, в тени. Шинки много раз предлагал ему занять место Казекаге, принадлежащее тому по всем правам, но Канкуро-но-доно неизменно отказывался, ссылаясь на то, что это - удел обладающих силой Песка.

И Баки-сама, почивший несколько лет назад, тоже снова встал в строй сразу же, как только стало ясно, что Пятый Казекаге уже не вернется. И это несмотря на его больные ноги и спину, а также стремительно наступающую, неумолимо отнимавшую силы старость.

С инаугурацией тогда обошлись походя – не было времени на особые церемонии, да и люди Суны относились к Шинки с известным недоверием, несмотря на то, что все знали его как воспитанника предыдущего каге. Гаару до сих пор недолюбливали из-за его прошлого. Про косяки Шинки только слышали, но никто точно не видел. Не видели пока и его особых стараний и подвигов на благо Сунагакуре. Но на помощь опять пришла народная молва: память о мощи и силе Железного Песка Третьего Казекаге до сих пор жила в преданиях и легендах, передающихся из уст в уста. И Шинки приняли лидером.

А потом была затяжная война с инопланетными захватчиками, противостояние с Боруто, объединение с ним, гибель многих из близких… В конце концов к двадцати восьми Шинки остался лишь с парой-тройкой верных людей… но с сохраненной, несмотря на несколько произошедших катастроф, деревней Скрытого Песка и большинством выживших суна-нинов.

А дальше были годы тревожного, хрупкого мира. То время, когда почти полностью разрушенная за годы противостояния Сунагакуре отстраивалась, как и все другие скрытые деревни, какая больше, какая меньше пострадавшие от предыдущих двух мировых войн шиноби.

За следующие почти десять лет у Шинки не было времени никого оплакать – каждый новый день проходил в своих заботах. Того Шинки, каким он был почти тридцать лет назад, уже давно не было. Он стал собранным, спокойным, даже степенным, видимо, растратив весь свой запал и гнев в прошедших бесконечных битвах, на лице появились намеки ранних морщин, в темных волосах и бороде заблестели серебряные нити седины – одна-две, но все же. По вечерам начала приходить усталость, но Шинки связывал это с напряженной работой, не более. Куда хуже было то, что ближе к закату солнца, между предвечерним временем и ночью, особенно в часы, когда над Суной бушевала песчаная буря, Шинки приходилось откладывать работу и усиленно отгонять от себя воспоминания и сожаления по несбывшимся надеждам.

«Кризис среднего возраста у меня начался, что ли?»

Шинки отложил работу и, положив руки на стол и закрыв глаза, попытался прогнать наваждение, но оно только усилилось. Чего он боялся? Арая погиб, в последний момент все же придя на помощь терпящим бедствие войскам Суны. Его Великая армия марионеток, уничтожив угрозу, пала вместе с ним. Да и не собирался он мстить – слишком много времени прошло, а время, как известно, если не лечит, то затирает, притупляет боль.

Шинки мотнул головой. Проклятье, он уже и не помнил их лиц: Йодо, Араи, отца… Лица взрослого Араи он так и не увидел за его кукольной броней – не успел, тело растворилось во впрыснутой внутрь этого саркофага кислоте. Великий кукловод не захотел делиться ни душевными страданиями, ни секретами, унеся их с собой в могилу. Шинки похоронил его рядом с родными, Йодо же покоилась в части, где нашли вечный покой представители ее семьи. Для себя Шинки решил, что не позволит ни хоронить себя среди каге, ни вытесывать после своей смерти безликую статую. И как бы он ни хотел лежать вместе с приемным отцом, но осознание того, что могила господина Гаары до сих пор пуста, вызывало в нем глубокое отвращение от этой мысли. Нет, он лучше ляжет вместе со своими боевыми товарищами, в одном ряду. Как они вместе стояли, так вместе и будут встречать вечный покой.