Сила, которая...

Песня (Муза)

Нет прекраснее песни, чем та, что поется с разорванным в клочья сердцем.

***

Муза любит ночь.

Ночь – начало магии.

Ночь – начало любой настоящей песни.

Звезды свисают с черного неба, и мокрый ветер пахнет землей и яблоками.

Ночь прошита огнями, как иглами, ночь смеется и истекает лиловой черничной кровью, пьяной и терпко-сладкой.

Ночь дышит снами, и на губах ее мерцают капли белого золота.

Ночь улыбается.

Ночь звучит древними ритмами, хищными, как свежая кровь, и высокими, хрустальными нотами тоски об обломанных крыльях, и взмахами крыльев иных – тяжких, кожистых, и гулом огня, и шелестом спадающих тканей, и криком, и вздохом, и смехом, и снова криком…

Ночь – время творения.

Ночь – время для песни.

Муза поет.

Ее губы истекают песней, как кровью, глаза закрыты, и сквозь полупрозрачные веки мерцает древняя память.

Голос ее плетет узорные сети – прочные, невидимые, жгучие сети, из которых не вырвешься – потому что не захочешь.

Крик счастья и боли, радость режет, как бритва, и боль ласкова, как шелк.

Она – безумие и восторг.

Она – песня.

Песня – кровью из рассеченного горла, первым весенним соловьем, ветром, срывающим белые травы, пульсирующим звоном планет.

Муза поет.

Весь мир для нее не более, чем сплетение струн и мембран, натянутых до боли и звенящих в ритме сердца. Она проводит по ним руками – плавно, будто гладя – резкими, рваными взмахами, ударами – и мир отзывается стоголосо.

И она играет на них – мастерски – холодно – нежно – виртуозно – небрежно – и грубо – и вдохновенно…

Она играет Жизнь.

Весь мир для нее не более, чем сплетение голосов.

И чем сильнее боль, тем прекраснее они звучат.

Не самая высокая цена совершенству, не так ли?

Муза поет.