Сила любви - 2

Пролог.

Анна.

«Ягиня посоветовала мне напоследок не бояться, вот я и не буду, — думала я, пока Колоша с моими, вернее с Забавиными, односельчанами вели меня в поруб, — буду верить в гаданье Божены! А там не было ничего о моей гибели от лап Чуда-Юда. Значит, я и в ад попаду, и с Вием повидаюсь, и назад вернусь, и мужа тоже найду!»

В порубе сидеть мне не привыкать. А этот, Порычаевский, был поудобнее Вятошского. Около стены лавка с тюфячком стояла, столик небольшой, кадка с водой, горшок. В общем, сплошные удобства. Даже питание приличное: гороховая каша, рыбная похлебка, вяленое мясо, краюшка хлеба, квас. Полный моцион, в общем. Жила бы так всю жизнь. Скучно только. Сидишь, лежишь, из угла в угол ходишь - вот и все занятия. Ни телевизор тебе посмотреть, ни в телефончике позависать, книжку почитать тоже никто не предложил.

Я поймала себя на том, что совсем не думаю о будущем. Чего о нём думать? Убежать отсюда я сейчас не могу, да и некуда мне бежать. К Ягине я при всём желании дорогу не найду. Я не запоминала путь, когда мы ехали в Порычаево. А здесь меня никто спрятать не сможет. Все за свои шкуры боятся. Остаётся надежда. Что я потом сумею как-то выкрутиться.

Держали меня в порубе недолго.

Уже на следующий день пришли какие-то тётеньки и отвели меня в мыльню. Там они меня сначала искупали в бочке, тщательно натерев золой во всех местах. А потом под причитания и завывания переодели в чистую новую одежду, даже какие-то туфлёшки местные на ноги обули. Волосы расчесали и подвязали красной лентой, а на запястья надели широкие браслеты с изображением трёхголового змея, чем-то похожего на нашего Змея Горыныча.

Эх посмотреть бы сейчас на себя в зеркало. Интересно, как я выгляжу в таком наряде? Красиво, наверное? Змей, думаю, заценит. Всё-таки люди интересные тут. На погибель ведут, а наряжают, как на праздник.

На этом приготовления не закончились.

Женщины усадили меня на лавку в центре комнаты, покрыли голову белым полотном, а сами стали водить вокруг меня хороводы и петь жалостливые песни по типу “не для него, поганца, мама ягодку растила, не ему красота такая должна была достаться”. И всё это перемежалось с припевками: “ой, лю-ли, люли” и “ой, горе-горькая я, горемычная, злая судьбинушка моя, доля тяжкая”. Кто-то даже непритворно рыдал меня жалеючи, или от радости, что не на моём месте сидит. Мне тоже самой себя очень жалко стало, но я решила следовать первоначальному плану: выжидать. Очень мне в гадание Божены верить хотелось.

Но все равно каждая песня отзывалась тоской в моём сердце. Умели же наши предки разбередить душу своими мелодиями. Непрошенные грустные мысли так и лезли в голову, но я упорно гнала их прочь. Меня ждёт личное счастье. А уныние – грех. Так внушала я себе, пока другие оплакивали мою горькую судьбинушку.

После песнопений меня снова связали, посадили в телегу и куда-то повезли. За всё это время мне никто не сказал ни единого слова. Я тоже молчала. Мне этим людям нечего было сказать. Даже спрашивать ни о чём не хотелось. Пусть всё идёт, как идёт.

Я пыталась следить за дорогой на всякий случай. Вдруг вернуться доведется. Но вокруг стояли однотипные деревья, ни одной приметы, за что глазу зацепиться. Ну, и ладно, не очень-то и хотелось.

Меня привезли на широкое поле. Там с краю, почти около леса, стоял столб. И меня к нему привязали. Рот кляпом заткнули. Я уж было подумала, что меня снова сжечь собираются, но нет. Мои спутники активненько подорвались по коням и скрылись из виду, только я их и видела.

Тут я поняла, почему они так быстро смылись. Небо заволокло рыхлыми черными тучами. Сверкнула молния. Загромыхал гром. И вдали показалась тёмная тень. Она быстро приближалась, и скоро уже можно было рассмотреть летящего в мою сторону трёхголового змея. Надо сказать, был он не очень больших размеров. Так себе змеёныш, одно название. Я его, во всяком случае, не таким представляла.

Змей приземлился и стал нарезать вокруг меня круги, всё принюхивался, да осматривал. Оценивал, видать. Подхожу я ему в невесты или не подхожу. Привередливый какой. Я то думала, что он сразу меня схватит, да и полетим мы в его логово. А там, может быть, он в доброго молодца превратиться, и будем мы с ним жить долго и счастливо. Ну, а чем чёрт не шутит.

Только змей хватать меня не торопился, всё кружил вокруг: по присядет, то все три морды ко мне приблизит, носами водит, кряхтит. Забавный такой. Я ловила каждое движение его тела, он будто исполнял какой-то танец вокруг меня. Хвост медленно поднимался, когти скребли землю, язык вылетал из пасти. Интересно, о чём он сейчас думает?

Мне даже страшно не было, только любопытно, что он со мной в итоге делать станет.

Тут вдруг снова что-то громыхнуло, и недалеко от нас из ниоткуда появился богатырь на белом коне. И богатырь, и его коняга выглядели ошарашенными, они удивленно вертели головами и явно не понимали, куда они попали. Госпади, приходите что ли уже в себя. Иначе нас тут всех троих зажарят. Ага, вроде взгляд богатыря приобрел осмысленность. Это хорошо.

Я представила, что это и есть мой местный суженный, змей-то в молодца превращаться не торопился, а этот вполне себе ничего, приятной такой наружности! Только соображает медленно, но кто у нас без недостатков. Я повеселела, когда представила, как богатырь меня спасает от Чуда-Юда, а потом увезёт меня в свой терем, и будем мы с ним жить-поживать да добра наживать!

А что, всё как в сказке: красавица есть – есть одна штука; дракон, взявший красавицу в плен, тоже есть; и принц появился, даже белый конь и тот прилагается в комплекте к принцу! И драка тоже намечается. Жаль только, что это не Кир. Так или иначе, богатырь был здесь, и это вселяло надежду на моё спасение.