Сила любви - 2

Глава 4.

Анна.

Да, богатырь мне слегка глуповатый попался. Карлики ему почтение оказали, как по мне – притворяются, гады, а он и поплыл. Вышагивает гордый такой, нос задрал! Ой-ой, как бы тебе по нему не щёлкнули!

А вот конь у него мировой! Умная скотина, не то, что хозяин. Сразу сориентировался, когда помощь понадобилась. И сейчас про конюшню хорошо воткнул. А то, стол они там накрыли, идёмте, кушать подано, садитесь жрать пожалуйста! Молодцы какие! А потом коня тут днём с огнём не отыщешь. И про седло коняга тоже верно заметил, хоть в пору возвращаться и оседлать его.

Мысли у меня были совсем не радостные, пока мы к замку возвращались.

Путь обратно показался длиннее, чем был на самом деле. Камни под ногами скрипели, как будто предупреждали: «Не верь им, не верь!» Чуди, встретившиеся нам на пути, провожали нас взглядами, недобрыми, настороженными. Вроде улыбаются, а глаза у самих холодные, как зимняя вода под тонким льдом.

— Тебя зовут-то как? — Мои размышления прервал еле слышный шёпот богатыря. — Меня Путятой, если что!

— Забава – я, — также тихо, чтобы не услышал Шугур, прошептала я.

Богатырь всё-таки не безнадёжен. Вспомнил, что мы имён друг друга не знаем, а я как-то упустила это из вида. Хорошо, что познакомились, а то, как пить дать, прокололись бы. Где это видано: муж и жена, а имен друг друга не знают. И никакое враньё что так модно, за незнакомца замуж выходить, тут не прокатило бы.

Показался замок, и я обернулась, чтобы ещё раз хорошо запомнить путь к конюшне. Мало ли что! Богатырь тоже обернулся, а потом вдруг заговорщицки подмигнул мне и произнёс уже громко:

— Не бойся, милая моя Забавушка, коню нашему там хорошо будет!

Говорит громко, лихо, будто всю жизнь так меня звал. Я аж растерялась на секунду — хорошо играет, чего уж. Пришлось и мне талант свой актёрский подключить.

— Хорошо, ненаглядный мой Путятушка, хорошо! Просто, ты же знаешь, как я о нём всегда переживаю!

И взяла богатыря за руку. Рука у него теплая, сильная, и на секунду стало даже спокойно, будто не в логово чудей мы идём, а на обычные деревенские посиделки.

Шугур обернулся на нас и сердито зыркнул из-под густых бровей, но промолчал.

— Устроили коника своего? — К нам подбежал Морок. — Теперь покойны? И чего вы на поводу у него пошли? Шугур прекрасно и сам его разместил бы. Все уже вас заждались там!

Он ещё нам и выговаривает! Забыл что ли, что перед ним повелитель меча Кладинца?

Но напоминать я ему не решилась. Вообще мне тут лучше не отсвечивать, неизвестно ещё, как всё обернётся. Пока они верят, что я жена богатыря, они меня не трогают. Главное, чтобы они мои обручья в сене не нашли. А если найдут… Лучше об этом даже не думать. Я непроизвольно поёжилась, по спине побежали неприятные мурашки.

В центральной зале стоял большой стол, а на нём чего только не было: и поросёнок жареный, и птички какие-то в соусе, и яблоки мочёные, и даже ананас! Он-то, интересно у них откуда?! Хорошо карлики живут, ничего не скажешь. Запахи стояли такие такие, что голова чуть не закружилась. Густой пар от жаркого стелился по залу. На столе всё блестит, искрится, будто кто-то специально натёр посуду до зеркального блеска, чтобы гости в отражении себя видели, и забывали, где находятся. Вокруг стола стояли одни мужики.

— Жёнушку твою красавицу, мы сейчас к женщинам определим, — пропел с присвистом Морок. При этом он так мерзко улыбнулся, что мне захотелось сбежать от него подальше. Я ещё крепче ухватилась за Путяту и тыкнула его локтем в бок.

— Не дело мужа и жену разлучать! — Богатырь не оплошал, видать, не глупый, просто тугодум и на лесть падок.

— Но у нас так принято, — суетливо засвистел Морок. — Женщины на своей половине обитают и в мужских посиделках не участвуют!

— А у нас принято по-другому, — твёрдо сказал Путята, — и моя жена со мной останется.

— О чём там у вас спор, Морокушка? — К нам подошёл один из сморчков-старейшин. — Чего ты боярина в дверях держишь да голодом моришь?

Голос у него шелестящий, будто сухие листья под сапогом ломаются. И смотрит он не на Путяту, а прямо мне в глаза – холодно, неприятно. А так- то смешно получилось: Морок морет голодом!

— Да он, Грюн, мне жёнку свою не даёт к женщинам отвесть, — просвистел Морок. — Говорит, без неё за стол не сядет!

Значит этого сморчка зовут Грюн, запомним.

— Ты что же, боярин, мужей не уважаешь? — грозно просвистел Грюн. — Где это видано, чтобы бабы с мужиками за одним столом сидели? Из покон веку бабе полагалось на стол накрыть да на свою половину скрыться от посторонних глаз! Давай, не прекословь нам, отправляй свою супружницу на женскую половину, да сядем уже за стол.

— А я сказал, со мной она будет! — Путята ещё крепче сжал мою руку, мне даже немного больно стало, но я решила потерпеть. — Нету уже давно таких обычаев, женщин из-за стола гнать! В самом Киеве у князя на пирах богатыри с жёнками своими сидят. А вы тут какое-то басурманское царство устроили!

Я тихо выдохнула — хорошо сказал, прямо веско. Как хорошо, что Путята знает, как там в самом Киеве живут. Нужно будет с ним поболтать о том-о сём, когда одни останемся. Сморчки переглянулись. Пару чудей в углу даже щёлкнули языками от досады.