Сила любви - 2

Глава 7.

И снова Анна.

К нам из темноты вышли три красивые девушки, одетые в богатые одежды, расшитые золотом, украшенные разными каменьями и крупным жемчугом, переливающимся мягким светом даже в этом странном полумраке. Казалось, что они не шагали, а скользили по воздуху, так плавно они передвигались.

— Это нас должны освободить светлые муж и жена, а не вас, мохнорылых, — с надменным прищуром произнесла одна из них и, не стесняясь, схватила Михрютку за ухо, тот взвизгнул, как щенок, которому отдавили хвост, и попытался укусить обидчицу. Но девушка оказалась проворнее: она увернулась и схватила анчутку за другое ухо.

— Отпусти, дура, больно же, — заныл мохнатик, приплясывая на месте и размахивая лапками.

— Ты кого дурой назвал? — первая девица вывернула ухо анчутки на изнанку и звонким щелчком приложилась ему по носу.

Михрютка в долгу не остался, он сумел-таки дотянуться до девициной руки зубами. Девица взвизгнула, отскочила от него. Тут ей на помощь пришли две другие девахи. До этого они в перепалку не лезли, стояли в сторонке и лениво разглядывали меня. Но после того, как Михрютка осмелился дать отпор их подруге они возбудились и кинулись на него с кулаками:

— Ах ты пакость мохнатая, — закричала одна.

— Вот я тебе сейчас задам! Да мы тебя сейчас превратим в половичок у входа, — грозно поддержала вторая.

Я попыталась вклиниться, подняв руки в примирительном жесте:

— Вообще-то трое на одного — это нечестно, может хватит?..

Но мой голос утонул в общем визге. А в следующую секунду из темноты начали выскакивать другие мохнатые анчутки — штук десять, не меньше. Они с шипением и угрожающим рыком ринулись на девиц, задавили девиц массой и дубасили их своими копытцами.

— Девки, наших бьют! — донесся с другой стороны какой-то визгливый, но очень уверенный голос.

— Девки, наших бьют! — послышалось откуда-то сбоку, и к нам, спотыкаясь через спящего богатыря ввалилось ещё несколько девиц. Они органично вплелись в черно-белый колыхающийся живой клубок, издающий стонуще-визгливые звуки и крики:

— Нас спасут! — громко завизжала одна.

— Нет, нас! — вереали анчутки.

— Нет, нас!

Я машинально отступила на шаг, ощутив, как воздух вокруг дрожит от гомона. И никто не думает о том, что чуди могут услышать эту перепалку. Или такие драки между ними - обычное дело. Но мне то что до этого. Я тут вообще человек посторонний.

Такой удачный момент, свалить отсюда, пока эти друг другом заняты. Но проблема в том, что я совершенно не знала, где «сюда», а где «туда». Куда, в какую сторону? Вокруг темнота, густая, вязкая, будто расколотая смола. Ни стен, ни пола, ни потолка — только странное комфортное сумрачно-пространственное ничто. Может это подвал какой-то? Но тогда я бы падала дольше, а я отчетливо помню только то, что ввалилась сюда сквозь стену и всё.

И, что самое трогательное, Путята всё ещё мирно дрых, обнял мои ноги, щёчку мне на ступню, как на подушку, положил и сладко причмокивает. Где бы не спал, может придумал что путное. Я ещё раз осмотрелась по сторонам. Вокруг темнота, там, где мы все находимся, – полутьма такая приятная глазу, оценить объём помещения невозможно, что над нами тоже не видно, прям как избушка без окон и дверей, и без стен. Интересно. Как они тут ориентируются?

— Светлые муж и жена должны спасти нас! — в очередной раз выкрикнул чей-то женский голос.

— Да они вообще не муж и жена! — Это, кажется, Михрютка выкрикнул, кто же ещё? Больше я никому не рассказывала, что богатырь мне никто.

Сразу же наступила тишина. Клубок внезапно распался. С одной стороны от меня выстроились помятые, запыхавшиеся, но всё ещё горделиво поднявшие подбородки девицы, с другой – не менее помятые растрёпанные анчутки.

— Что ты сказал шерстяной комок? — грозно спросила та, что напала первой.

— Эти двое не муж и жена! — ответил Михрютка, гордо выпятив грудь вперёд, и мордочку скорчил, типа «накуси-выкуси», наверное, если бы мог, и фигуру из трёх пальцев показал бы.

— А кто же они тогда? — девица посмотрела на нас с Путятой и, вопросительно вскинув бровь, спросила у меня. — Ты точно не жена этому богатырю?

— Точно, — кивнула я в надежде, что меня сейчас сразу же отправят за границы этого чудо-юдинского питомника. Но…

— Вот и отлично, значит он мой будет, — воскликнула ушлая девица и бросилась к нам.

— Это почему это он будет твой, — ухватила её за волосы рядом стоявшая деваха, — я тоже его себе хочу.

Теперь все девицы дрались между собой. Жёстко, беспринципно, они дубасили друг друга так же яростно, как только что дубасили анчуток.

Не успела я открыть рот, как вторая схватила первую за волосы:

— Это с чего это он твой? Я тоже на него глаз положила! Он красивый.

— Мой! — рявкнула первая.

— Нет мой! — орала вторая.

Третья, не дожидаясь приглашения, толкнула обеих локтями:

— А я его первая увидела!

Конфликт мгновенно перешёл в бурную форму. Девицы сцепились между собой так яростно, вытаскивая шпильки, рвя корсажи, оставляя на полу жемчужины и клочки кружева. Стало даже как-то страшно — у анчуток хоть копытца, а у этих серьёзный маникюр.